Последние подростки на Земле - Макс Бральер

Я замечаю непробиваемую бронированную спину Гррыгха, усеянную щупальцами, и его пучеглазую морду, которая торчит над большим домом в нескольких кварталах к югу.

Я вижу, как Гррыгх наклоняется, на мгновение исчезает за домом и появляется снова, держа в лапе зомби. Пялится на него.

Я сглатываю.

Неужели это возможно?

Неужели Гррыгх думает, что зомби – это я?

Наконец морда Гррыгха искажается, словно что-то его ужасно злит. Издав рычание, он заталкивает нежить себе в рот. Он жует, и треск ломающихся костей эхом прокатывается по пустым пригородным улицам.

Кровь стынет у меня в жилах. Мне не хватает воздуха. И уж точно мне совсем не до шуток.

Я пригибаюсь и ложусь на крышу. Я жду долгодолго, прежде чем снова пуститься в путь.

* * *

Лишь к полудню я наконец убеждаю себя, что Гррыгх ушел, и спускаюсь по решетке на землю.

Теперь главное – найти бензин. Тянуть дальше некуда. И надеюсь, Гррыгха я больше не увижу.

В семи кварталах от своего домика я обнаруживаю микроавтобус. Отлично.

Нужно как-то добраться до крышки бензобака.

Я дергаю дверь. Закрыта. Я отступаю на шаг, замахиваюсь Луисвильским резаком и – ХРЯСЬ! – разбиваю окно. И открываю замок.

Внутри машины что-то привлекает мой взгляд.

Выгоревшая на солнце фотография на приборной панели.

Они кажутся самой счастливой семьей на земле.

А сейчас? Сейчас они, наверное, таскают по Уэйкфилду свои разлагающиеся тела и, спотыкаясь, теряют конечности.

В голову лезут мысли о том, как они жили все месте. Как завели собаку. У них, наверно, был дом – настоящий дом, а не просто случайное пристанище, которое меняется каждый год.

Дом.

У них было то, что мне всегда хотелось иметь. Сейчас они зомби, но хотя бы какое-то время у них все это было.

Да, я ошибался.

Я соврал – не все у меня хорошо. Я действительно многого недополучил в жизни, но это не имеет никакого отношения к Диснею.

Я захлопываю дверцу. Хватит думать о семье и доме. Не волнуйтесь, у меня и в мыслях не было вас разжалобить: я все тот же мистер монстро-убийца с чувством юмора. Просто иногда эмоции берут верх, сами понимаете.

Я достаю большую пустую банку из-под энергетика, отвинчиваю крышку бензобака, плотно пододвигаю банку, и она начинает наполняться бензином.

И в этот момент до меня доносится шум: что-то вроде утробного рычания.

Медленно разворачиваясь, я одновременно достаю из ножен Луисвильский резак.

Я не знаю, что это за чудовище, – таких я до сих пор не видел. Но от него хотя бы не пахнет смертью, уже хорошо.

Оно снова рычит, еще настойчивей.

Я медленно отступаю назад, и тут…

Чудовище атакует!

ВОТ ЧЕРТ ВОТ ЧЕРТ ВОТ ЧЕРТ!

Я поворачиваюсь, чтобы сбежать, но вдруг – БАЦ! – врезаюсь в кузов фургона. Я падаю на землю и понимаю, что чудовище прыгает и прижимает меня к земле.

Вот и все. Это конец. Я не продержался даже ДВУХ МЕСЯЦЕВ с начала Монстр-Апокалипсиса! Какой из тебя герой, Джек!

Чудовище широко разевает пасть и…

«Эй, монстр, отстань! У тебя из пасти пахнет псиной!» – смеясь, говорю я, когда мне удается выбраться из-под него. А он просто садится рядом и громко дышит, вывалив большой желтый язык.

– Ну спасибо, что не сожрал меня, приятель, – говорю я, засовывая в рюкзак банку из-под энергетика. – Весьма тебе признателен.

Бросаю на чудовище прощальный взгляд и потихоньку топаю домой. Но этот большой меховой шар бредет следом…

Пройдя два квартала, я останавливаюсь, поворачиваюсь к нему и выкрикиваю:

– Эй, вали-ка ты отсюда! Ты монстр! А я, как видишь, не-монстр. Нечего за мной ходить!

Но это на него не действует.

Ноль реакции.

Я пытаюсь объяснить ему по-монстрски.

Никакого эффекта.

– Понимаешь, мы с тобой как Ромео и Джульетта, дружище. Мы из разных миров.

У нас ничего не выйдет!

Проходит десять минут, до моего дома на дереве уже рукой подать, а он по-прежнему следует за мной по пятам. Я ныряю в кусты, как вдруг…

– СТОЯТЬ! НИ С МЕСТА!

Это Квинт. Капитан на наблюдательном посту.

– Дружище, я знаю. Он провожал меня до дома.

– Ну так скажи ему, пусть уходит! – говорит Квинт.

– Я пытался. Он не понимает ни английского языка, ни моего безупречного монстрского.

– Ну и что ты предлагаешь? – спрашивает Квинт.

– Ну… только не убивай меня, но… он дружелюбный. Я думаю, можно разрешить ему поболтаться здесь. Вместе пообедаем. Как ты думаешь, он любит «Принглз»?

– Джек, ты с ума сошел? Ни за что! Мне бы, конечно, хотелось изучить его и узнать получше, но это слишком рискованно!

– Квинт, я слышу, что ты говоришь мне «нет». Но мне кажется – я даже уверен в этом, – что твои глаза говорят «да».

– ДЖЕК!

Глаза Квинта сверкают, он начинает раздраженно ворчать, но спустя минуту возвращается в домик.

По-моему, это означает, что он смирился.

И еще это означает, что теперь у меня есть свой домашний монстрик. Назову-ка я его… Бродягой.

Я достаю из кармана свой список и ставлю большую, счастливую галочку рядом с…