Свора девчонок - Кирстен Фукс

– Это опята, Фрайгунда права. И вообще никакие грибы не следует есть в сыром виде. – В этот момент я увидела ее голову. Ее как будто приклеенную прическу.

– Воду принесла? – спросила меня Бея.

Я оглядела себя. В руке у меня было пустое ведро с нарисованной пчелой.

То, что собрала Бея, мы есть не стали. Всего два дня спустя из такой добычи Рика приготовила бы отличный ужин. Но в тот момент мы всё выбросили за забор. Животным.

У Инкен были банки с вареньем и медом и мини-упаковочки ливерной колбасы. А еще булочки, но тоже очень маленькие.

Она говорила и говорила, а мы сметали одну крошечную булочку с колбасой за другой. Я вспомнила, где видела такие кукольных размеров булочки раньше. Как-то мама приносила похожие из отеля. Там отменили какую-то конференцию, и поэтому булочки в буфете не пригодились.

Инкен отвечала на вопросы, которые нас волновали, не дожидаясь, пока мы их зададим. Мимико – да, у нее некоторые симптомы были еще прошлой ночью. Ее вырвало сразу по приезде. Родители на что-то такое намекали. Наверняка ее забрали.

Точно ли это известно, спросила Антония.

– Наверняка, – сказала Инкен. – Ее родители не хотели подписывать согласие на то, чтобы Мимико ехала в лагерь без мобильного телефона. С ней ничего не случится. У нее же есть телефон! – и она рассмеялась своим тюленьим смехом. Но в глазах смеха не было.

Что за бред? Яме в земле все равно, есть у тебя телефон или нет, – как все равно это маньяку, или волку, или урагану, или падающему дереву.

Между тем девочки рассказали про кровавые надписи и спросили про вещи. Я не стала говорить, что они снова на месте. Мне было слишком интересно, как отреагирует Инкен. Она была искренне удивлена. Я прекрасно знаю, как выглядит неискреннее удивление. Многие в такой ситуации брови хмурят, а не поднимают. Моя мать – лучшая плохая актриса, какую я только знаю. По ней прекрасно можно изучать неестественную мимику.

Инкен сказала:

– Что? Исчезли? – и снова засмеялась. Она развела руками и стала размахивать ими вправо-влево, как опахалами. – Я не могу сказать вам, где вещи. К сожалению, к большому сожалению. Значит, это будет наше первое приключение здесь. Спорю, это дело рук Мимико. – Опахала снова превратились в руки. – А эти надписи кровью, – отмахнулась она, – они уже много лет здесь. Это местные идиоты.

– Нет, там свежая кровь. Целая лужа! – Антония была очень взволнована. – И надписи тоже. Совсем свежие. Сто процентов!

Инкен оскалила зубы и сказала, что это, наверное, кто-то позволил себе пошутить. На Бруно такое вполне похоже. Он якобы странный малый.

Она сказала это так, словно Бруно иногда, как ребенок, показывает пять пальцев и говорит, что ему уже три года. «Странный малый» ассоциировалось у меня в первую очередь с медведем в кухонном фартуке.

– Мы потом пойдем и все посмотрим, девочки! Но сначала у нас прием пищи. И еще надо заняться знакомством – нужно же нам друг другу представиться. – Она кивнула, обращаясь ко всем. – Я – Инкен. Живу в Кранфельде, под Берлином. Мне тридцать шесть лет. Мои увлечения – коллекционирование, кошки и природа. Я здесь, чтобы показать вам, как выживать в условиях, когда можно полагаться только на свои силы. Кто следующий? – она сунула в рот мини-булочку и стала ждать.

Ни от чего не краснеешь так, как от подобных представлений. Сейчас все снова станут смеяться и называть меня маяком.

Рядом со мной щелкнула пальцами Рика.

– Я – Фредерика Бурмайстер, из Берлина. Моабит^[2], – она подняла кулак. И улыбнулась. – Я играю в группе на гитаре, – снова кулак. – Называется «Спокойно! Это ограбление!». Мы делаем такой панк-ска-регги-гранж. Моя мать работает на телевидении и хочет попытаться привести нас на какое-нибудь шоу. В нашей группе на фейсбуке уже двести три подписчика. Когда вернемся домой, – тут она потыкала пальцем в воздухе, – не забудьте нажать «мне нравится». «Спокойно! Это ограбление!» – Тут она еще что-то вспомнила: – Сайт у нас тоже есть.

Я сидела рядом с Рикой и пыталась привести свои мысли в порядок. Меня зовут Шарлотта… Мое имя – Шарлотта… Я – Шарлотта Новак… Сердце у меня готово было выпрыгнуть из груди.

– Меня зовут… – начала я, но с другой стороны от Рики Иветта выставила вперед свой острый подбородок и заговорила – громче, чем я.

– Я – Иветта, мне пятнадцать лет. Живу в Кляйнмахнове^[3]. Люблю ходить под парусом и подводное плавание. С трех лет занимаюсь верховой ездой, и при этом очень успешно. В школе тоже учусь очень хорошо. Я хочу стать дизайнером-модельером. – Она убрала прядь фиолетовых волос за ухо. Даже уши у нее были острые.

– Ты все? – спросила Антония.

– Да. Или… нет. Мне нужно девять часов сна в сутки. Все, можешь начинать.

– Я – Антония, мне почти четырнадцать, так что я, наверное, тут самая младшая. Да, лучше со мной просто познакомиться. Это будет лучше всего. Не знаю, что мне еще сказать.

Потом подошла очередь Красавицы.

– Меня зовут Аннушка Рокштро. Мне шестнадцать лет, я из региона Рудных гор. Я очень люблю лес. Объявление об этом лагере увидела в газете одна моя берлинская подруга, и мы обе подали заявки. Только она, к сожалению, заболела. Поэтому я тут одна. – Она мягко улыбнулась. Наверное, ее родители перед тем, как зачать ее, смотрели какой-нибудь диснеевский фильм. – Ну, то есть я здесь с вами, я имею в виду, – добавила она.

Следующей представлялась Фрайгунда. Она сказала, что ее зовут Фрайгунда и ей пятнадцать лет. И тут же снова завесила волосами свои убийственно голубые глаза. Она все время так и сидела, скрючившись. Такая пышущая силой, худая большая кошка.

У Беи представление получилось еще короче. Она встала и произнесла:

– Бея, пятнадцать лет, из Потсдама.

– Полное имя – Табея Франк, – добавила Инкен.

– Просто Бея! – она снова села.

– Шарлотта, – быстро сказала я. И добавила: – Пятнадцать. – Лицо у меня уже горело.

– Ну вот! Отлично! Теперь я вам расскажу, что мы будем делать дальше.

Я успокоилась, пока говорила Инкен. У нее якобы на нас огромные планы, мы создадим потрясающий лагерь практически из ничего, это просто захватывающе. Мы начнем прямо сегодня и завтра закончим. Сегодня вечером будет еще ужин из плодов цивилизации, а уже с завтрашнего дня родной матерью нам станет лес.

– Бред какой-то, – шепнула мне Рика.

Я кивнула.

– Вечером у костра я расскажу вам, какую классную штуку организовала для вас сегодня утром. Пока меня не было. Собственно, поэтому меня и не было.