Динка - Валентина Осеева

Вечная странница с вами и я,

Где мы шатаемся, где мы скитаемся,

Вертится, тучки, над нами земля! —

весело запела она, присочиняя к словам песни свои слова.

– Ого-го-го! – крикнула она уже у забора в неизбывной радости, бросаясь лицом в мокрую траву. – Росой умывался, травой утирался... Ого-го-го! – И, вспомнив о Леньке, радостно подумала: «Поехал Ленька! Сейчас уже в городе. А здорово он придумал с бубликами! Только бы не попался!»

Но тревоги не было. Разве может случиться что-нибудь плохое в такой хороший день?

За завтраком Катя еще раз похвалила Динку, и Динка, готовая от похвал залезть на седьмое небо, торжественно пообещала каждый день с утра чистить и мыть кастрюли.

– Ну что ж, это будет большая помощь! – ласково сказала Катя.

А Мышка, фыркнув в кулачок, тихо спросила:

– Ты уже нашла своих собак?

После завтрака Катя пошла готовить обед; она действительно уже немного приноровилась, хотя, стоя у плиты, все время держала под мышкой Костину поваренную книжку.

– Вот как избаловала нас Лина! – говорила она детям. – Я не могу приготовить простой обед! Это же стыдно! Надо установить дежурство, чтобы каждая из вас училась готовить!

Но на дежурство никто не соглашался: Алина отговаривалась занятиями с Анютой, Мышка уверяла, что она каждый день «дочитывает» какую-то интересную книгу, а Динка, махнув рукой, заявила, что ей совсем не надо учиться, так как если она будет голодная, то сумеет наварить целую дюжину разных кушаний.

– Только, может быть, все эти кушанья будут называться «тутти-фрутти», – хохоча, добавила она.

Ленька приехал рано. Завидев его широкий развевающийся пиджак, Динка выбежала навстречу.

– Ну как ты, Лень? Не арестовали тебя, не ловили? – шепотом спросила она по дороге на утес.

– Какое там! Я на один завод ездил и в ремонтных мастерских был... И на базаре три штуки пристроил! – похвастался Ленька. – Пускай везде почитают! Все разложил, теперь завтра последний десяток отвезу. И заработал хорошо сегодня, а то уж на бублики денег не хватало!

На утесе дети принялись «устраивать» последние десять бубликов.

– Вот выйдет Степан – может, еще мне даст! Теперь доверит! – мечтал вслух Ленька.

Сознание исполненного долга сильно подбодрило его в последнее время, и, хотя он по-прежнему голодал, питаясь одной картошкой и зачастую сидя без хлеба, настроение у него было хорошее, бодрое.

– Нигде зря ни одной бумажки я не подкинул... Ни одной у меня не пропало! – возбужденно повторял он и, словно сожалея, что остается последний десяток, добавил: – Эх, скорей бы Степан вышел! Мы бы с ним вдвоем работали!

– А сыщик? Видел ты того сыщика? – обеспокоенно спросила Динка.

– А на что он мне, гад эдакий! Я сейчас другим делом занят! – важно заявил Ленька.

– Ну, а если он тебя подстережет где-нибудь?

– Я сам его подстерегу! – сердито блеснув глазами, сказал Ленька. – Я ему все припомню!

– Побьешь? – с любопытством спросила Динка.

– Размозжу!.. – стиснув зубы, ответил Ленька, и брови его туго сошлись у переносья. – Пущай меня хоть на каторгу зашлют, а размозжу!

– Да-а, тебе хорошо, ты на каторгу пойдешь, а я как останусь? – забеспокоилась Динка.

– Чего мне хорошо? Каторга не тиятр... Да и без тебя тоже... Я знаешь как в слободное время скучаю по тебе... – мрачно сказал Ленька.

– Я тоже в свободное время скучаю, – вздохнула Динка.

– Ну вот. А хоть с сыщиком, хоть без сыщика, когда б я попался с этими бумажками, так все равно тюрьма! – чтобы повысить себе цену в ее глазах, припугнул Ленька, но девочка совершенно неожиданно рассердилась.

– Не попадайся! – сказала она. – У тебя глаза есть, ноги есть. Не зевай! А в случае чего беги как черт... Кого свалишь на улице, наплевать! Даже больше навали народу – тогда легче скрыться! Вали и вали!.. – размахивая руками, наказывала Динка.

– «Вали и вали»! – передразнил ее Ленька и, схватившись за живот, расхохотался до слез. – Ты, пожалуй, присоветуешь...

– А что же? – развеселилась и Динка. – Все как попадают да как закричат: «Ой-ой-ой, караул!» – полиция сразу и растеряется.

Посмеявшись и похлебав вприкуску горячий чай из Степановой миски, Динка опять заспешила домой.

– Я пойду, а то скоро темно будет, а в темноте знаешь кто меня пугает? – зябко поводя плечами, сказала она и, наклонившись к Ленькиному уху, шепнула: – Хозяин!

Ленька всплеснул руками.

– Да ты что, совсем с ума сошла! – сердито прикрикнул он.

– Нет, Лень, не совсем, но все-таки я очень боюсь, – жалобно сказала Динка.

Ленька задумался.

– Ну ладно! Вот я скоро буду дома, тогда отучу тебя, – серьезно сказал он.

Прощаясь у забора, Динка сказала:

– Ты завтра рано поедешь, Лень?

– Я рано. Я всегда рано... А что?

– Поезжай пораньше и скорей возвращайся, ладно?

– Ладно. А ты гляди, если Костя приедет, не пропусти его... Может, опять про Степана что-нибудь скажет. Не пропустишь?

– Конечно, – вздохнула Динка.

Ей очень не нравилось подслушивать, мама часто говорила, что это делают только очень низкие, неблагородные люди, но отказать Леньке она не могла, он любил Степана и беспокоился за него. Как же отказать?

Глава 49Разговор по душам

После обеда мама взяла Динку за руку и сказала:

– Пойдем на нашу секретную скамеечку!

Когда мама удалялась с кем-нибудь из детей на секретную скамеечку, это означало, что она хочет о чем-то поговорить наедине.

Динка обрадовалась и испугалась. Побыть наедине с мамой было теперь редким удовольствием, но о чем она хочет поговорить, девочка не знала.

– Диночка, – сказала мама, когда они сели на скамейку, – почему ты никогда не позовешь к себе в гости того мальчика, с которым дружишь?

Мама спросила так просто, как ни в чем не бывало, но голова Динки сразу въехала в плечи, как будто с неба неожиданно свалился огромный камень и стукнул ее по затылку.

– Ка-кой маль-чик? – с трудом пролепетала она.

– Ну, тот мальчик, который прибежал один раз к нам на площадку. Это, кажется, очень хороший мальчик, и я рада, что ты дружишь с ним, но зачем делать из этого тайну? Почему он никогда не придет к нам?

Динка ободрилась и почувствовала доверие.

– Раньше, мамочка, он боялся хозяина, что кто-нибудь скажет его хозяину, а теперь хозяина убили...