Водный фокус - Алессандро Гатти

– Вперёд! Вперёд, не останавливаться! – повторял он. – И давайте больше огня! Надо показать этим глупцам, пытавшимся нас остановить, на что мы способны! Испепелите эти никчёмные деревья!

– Мерзкий толстяк, это ТЫ скоро увидишь, на что способны Клинкус Кора и листвянчане! – прошептал Юки, сжав кулаки.

Глина теребила локон, всматриваясь тревожным взглядом в пламя, словно пыталась увидеть сквозь него ущелье Холодный Мох.

– А вы уверены, что им оттуда видно, когда надо будет открыть плотину? – обеспокоенно спросила она.

– Не волнуйся, Глина, – заверил её советник Фалабас. – Наши дозорные притаились практически на каждом дереве отсюда до самого ущелья. В нужный момент они фонарями передадут друг другу условный сигнал, и он в секунды дойдёт до Клинкуса.

Услышав это имя, королева и все, кто был рядом с ней, в который раз подумали, как вовремя объявился однажды ночью в их городе мальчик-миук. Как будто специально для того, чтобы научить их никогда не сдаваться!

Вся небольшая компания наблюдателей погрузилась в тревожное молчание, в котором было слышно ненавистный треск пламени и ещё более ненавистный металлический голос сэра Грэйлока, раздававшийся из мегафона.

– Так им! Так! – кричал он всякий раз, когда новая вспышка пламени вырывалась из огнедышащей пасти железных башен.

Сэр Грэйлок радовался так, будто лично мстил за что-то каждому испепелённому дереву.

А между тем его машины подходили всё ближе к тому месту, в котором было намечено генеральное сражение между пламенем Грэйлока и водой Клинкуса.

Мальчик сидел на корточках, устроившись у самого обрыва на высокой скале, которая нависла над краем плотины. Он не сводил глаз с вершины дерева, откуда листвянские дозорные должны были подать ему сигнал. Они договорились, что их маленький фонарь мигнёт три раза, когда зажигательные машины Грэйлока подойдут к намеченной точке. И тогда-то их зальёт безудержный поток воды, собранной в резервуаре плотины!

Клинкус вертел в руках маленький ножик с инициалами его папы, Миркента Коры́, на деревянной ручке. Ему очень нравилось вырезать этим ножом по дереву, и он давно стал для Клинкуса чем-то вроде талисмана. Сейчас его тёплая рукоятка помогала мальчику пережить нервное ожидание, которому, казалось, не было конца.

Наконец, в ветвях дерева три раза мелькнула крохотная светящаяся точка. Это был сигнал!

– ПОРА! – громко крикнул Клинкус, убирая ножик в карман.

Листвянчане, занявшие каждый клочок свободной земли в ущелье Холодный Мох, затаили дыхание.

Клинкус отошёл от края скалы и схватил рычаг, приводивший в движение створки щитов. Потом сделал глубокий вдох и резким ударом опустил рычаг вниз.

За мощной деревянной стеной, которая сдерживала огромную массу воды, скопившейся в искусственном озере, раздался звук, похожий на тот, что издают лодки, застигнутые в открытом море бурей. Несколько долгих мгновений дерево скрипело под неудержимым натиском воды, а потом…

Всё произошло в одну секунду, может, даже меньше.

Напряжённую тишину ущелья Холодный Мох разорвал грохот во много раз мощнее громового раската. Вода, вырвавшись наконец из тесной плотины, хлынула наружу с несокрушимой мощью.

Гигантская волна неслась вперёд, пенясь и рыча. Она была похожа на сорвавшегося с цепи зверя, который сломал клетку и готов был смести всё на своём пути. Клинкус в два прыжка снова оказался на краю скалы, и, затаив дыхание, смотрел на разъярённый поток, набиравший силу с каждой минутой.

Страх и напряжение, ещё несколько минут назад державшие его за горло, вдруг вырвались из груди радостным криком:

– Беги, ручеёк! Беги! Беги!