Тайна пропавших детей - Дженни Спэнглер

Феликс

У Феликса было три сокровища, которые он ценил больше всего на свете.

Первое – музыка. Музыка текла в его жилах вместе с кровью, вместо крови.

Второе – младший брат Айзек, который в один непрекрасный день пошёл гулять в сторону рынка – и не вернулся домой. Феликс поклялся отыскать его и никогда не отступаться, хоть бы и до Судного дня.

Третье – Шарлотта.

Феликс не хотел, не собирался её любить – эта любовь просто проросла на нём, как лишайник на камне. Он ведь давно научился не привязываться к детям, похищаемым мадам Пинчбек. До Шарлотты было четверо других. Четверо потерянных детишек. Пинчбек держала их при себе недолго – от нескольких дней до нескольких недель, – пока не решала, что больше они не пригодятся, и тогда они просто исчезали в ночи. Феликсу это не нравилось, однако же коль скоро он поклялся в верности мадам Пинчбек… как давно это было – восемь лет назад? Или девять? Кажется, всё-таки восемь. Трудно было вести счёт времени.

Его самого мадам Пинчбек похитила первым, никого другого у неё тогда ещё не было. Когда их с мадам было только двое, они, можно сказать, ладили и неплохо проводили время. Феликс играл ей на скрипке, она вроде бы искренне радовалась его обществу. Зарабатывать сеансами она начала незадолго до их встречи, а вдвоём им удавалось устраивать воистину потрясающие представления. У других медиумов из козырей были максимум призрачные перестукивания и столоверчение, а Феликс помогал Пинчбек превратить сеансы в настоящее потустороннее шоу – со звуками иномирной музыки, с внезапными видениями и прочими трюками. Это было взаправду весело. Куда веселее, чем побираться на улице. Иногда Феликс даже чувствовал вину за то, что развлекается вовсю, пока его братец неизвестно где и неизвестно как выживает, но мальчик утешал себя тем, что с помощью Пинчбек у него куда больше шансов отыскать брата.

Когда Пинчбек похитила Шарлотту, она перестала набирать новых детишек. Она никогда не объясняла Феликсу, отчего так: не тот тип характера, чтобы оправдываться перед другими в каких бы то ни было своих действиях. Но Феликс и сам видел, что Шарлотта отличается от прочих детей. Изысканной манерой речи, манерами, здоровым цветом лица – она выглядела девочкой из высших слоёв общества, привыкшей высоко себя ценить. А кроме того, Шарлотта владела такими навыками, как завивка волос – Пинчбек это пришлось весьма по душе – и вышивание. Пинчбек опять же была довольна, что кто-то может так изысканно украсить её одежду. Ни один из бедных уличных сирот, которые до того доставались Пинчбек в рабы, не подходил настолько идеально на роль личной прислуги почтенной леди. Так что, удовлетворившись наличием Шарлотты, Пинчбек уже года три никого не похищала, и Феликс, можно сказать, выдохнул и расслабился.

В конце концов, их жизнь была не так уж и плоха. Пинчбек ведь заботилась о них – ну, в своём роде. И они хотя бы не голодали.

Отец Феликса был горьким пьяницей, которому было плевать на всё, кроме вина, и семьёй мальчика оставался только его братишка. А после того, как Айзек пропал, – какая разница, где находиться, дома или где угодно ещё? По крайней мере, разъезжая по свету в компании Пинчбек, он получал больше шансов отыскать пропавшего брата. К тому же у Феликса была Шарлотта – и его музыка, и даже довольно большая аудитория, желающая послушать его игру: ну да, эти самые спиритические сеансы. Он давно уже примирился со своей участью и находил в ней светлые стороны.

Но для Шарлотты всё обстояло иначе. Раньше у неё был настоящий дом, люди, которые о ней заботились. Хотя у них с Феликсом выдавались и хорошие дни, Шарлотта ни минуты не была счастлива в рабстве у Пинчбек. Феликс порой чувствовал, что разрывается надвое между своей госпожой и своей подругой.

А теперь ещё и этот новенький, Леандер! Его появление в их жизни грозило всё изменить, нарушить хрупкое равновесие. Шарлотта вообще была в ярости, мерила поляну сердитыми шагами, бормотала себе под нос.

– Нас не может быть трое! – в очередной раз выплюнула она. – Пинчбек не потянет сразу троих! Зачем он ей вообще сдался?

– Может, ради денег? – предположил Феликс, попутно собирая хворост для костра: незачем мёрзнуть в ожидании, если можно погреться. – Он ведь воришка. А у неё в последние дни не так уж много работы.

– Ну хорошо, она заставит его наворовать чего-нибудь, получит свои деньги, а дальше что? Она его уничтожит, как прочих? А вдруг она решит избавиться не от него, а от кого-нибудь другого? – Девочка понизила голос. – Нам-то с тобой отлично известно, что три – это слишком много! Вспомни, что стало с Розой!