Обещание ведьмы - Лене Каабербол

Придя в себя, я сразу поняла, что нахожусь на диких тропах. Мне даже не нужно было открывать глаза: возникло то неестественное ощущение, когда под тобой не земля, не камни, не асфальт, не трава, а просто… туман.

– Клара? Ты… очнулась?

Голос звучал очень нерешительно и ещё… немного потерянно. Словно говоривший спрашивал уже много раз, а ответа не получал.

Это оказался Оскар – и его присутствие заставило меня открыть глаза.

– Что ты здесь делаешь? – рассерженно спросила я.

Ведь весь смысл был в том, чтобы он оказался в безопасности вместе с остальными. Поэтому-то я и…

Вдруг всё нахлынуло на меня с новой силой. Жуки-бомбардиры, газовая атака, пиявки и Бравита Кровавая. Перед глазами закружилось и поплыло, но я всё равно заставила себя сесть. Куда она подевалась? Неужели действительно… исчезла?

Да, я её нигде не видела и не ощущала. И внутри тоже. Я была собой – она не победила, не поглотила меня и не вселилась в моё тело. От облегчения я чуть снова не потеряла сознание.

– Ты в порядке?

Оскар всё ещё оставался в защитном костюме, но уже открыл защёлкивающийся механизм и откинул «шлем космонавта». Тут я заметила, что моего шлема тоже нет – должно быть, он снял его с меня, пока я была без сознания.

– Да, – ответила я. – В порядке. Почему ты не ушёл вместе со всеми?

– Мне показалось, что тебе может понадобиться помощь, – сказал он. – Так что решил остаться.

– Оскар, ты просто идиот!

Он слегка обиделся, но, похоже, разозлиться всерьёз у него попросту не было сил.

– Почему? – только и спросил он.

– Потому что… без Кахлы…

– И что?

Очевидно, ничего не оставалось, как объяснить ему всё на пальцах.

– Я ведь отсюда сама выбраться не могу, понимаешь? Поэтому весь смысл и был в том, чтобы ты… чтобы вы все… и только я…

Его брови поползли вверх:

– Поэтому ты и развязала верёвку?

Я кивнула:

– Ей нужна была я. Если бы мы ушли вместе, она бы просто последовала за нами.

Он немного помолчал.

– Это очень смелый поступок, – наконец произнёс он.

Где-то в животе я ощутила разливающееся тепло. Такую похвалу я слышала нечасто.

– Но если ты знала, что сама отсюда выйти не сможешь, – сказал он, – что, по твоему мнению, должно произойти теперь?

– Да ничего особенного, – пожала плечами я. – Я просто надеялась, что… воронята в целости и сохранности доберутся до дома, а вы все… будете живы. А я… возможно, справлюсь с Бравитой без лишних жертв.

– И тебе удалось?

– Не знаю. Кажется… я её ранила, если это можно сделать с тем, кто на самом деле не живёт. Я… разбросала во все стороны её жизненную массу. По крайней мере, мне кажется, она ослабела.

– Но ты сама не рассчитывала выбраться с диких троп?

– Нет, говорю же. Поэтому и назвала тебя идиотом.

– А мне кажется, очень хорошо, что я остался, – упрямо сказал он.

– Это почему?

Он одарил меня широчайшей улыбкой, – хотя для веселья не было ни малейшего повода.

– Потому что теперь тебе придётся попытаться, – произнёс он.

Он был прав. Если бы речь шла только обо мне, я бы, наверное, даже не встала. Голова раскалывалась, я чувствовала себя совершенно опустошённой, и было как-то странно… словно у меня исчезли все кости. Как будто туман просочился внутрь и начал разъедать мой скелет. Возможно, так и происходит с теми, кто задерживается здесь надолго – внутри всё становится серым, мглистым, и в конце концов человек просто ложится и умирает.

Но я так не могла – ведь Оскар с Валиантом тоже погибнут.

Поэтому я поднялась и пошла. Не куда-то конкретно – по крайней мере, сначала. Оскар пошёл следом.

– А петь ты не будешь? – спросил он. – Ведь обычно поют? Ну эту, дикую песню?

– У меня болит голова, – ответила я. – К тому же ты прекрасно знаешь, что я пою примерно так же хорошо, как лягушка.

Какое-то время мы шли молча. Я пробовала представить Воронов котёл, пыталась внушить себе, что именно туда мы и направляемся. Но ничего не происходило, только головная боль всё усиливалась, а ноги уставали всё больше.

– Подожди-ка, – сказал Оскар. – Так не пойдёт.

Он был прав – но что ещё оставалось делать?

– У тебя есть парочка хороших идей? – спросила я скорее устало, чем саркастически.

– А в Старфоне разве нет какой-нибудь музыки? У тебя хорошо получается подпевать, если ты знаешь мелодию. Как тогда в лагере со школьным клубом.

Ну если он пытается навсегда отбить у меня желание петь, то это, конечно, самый верный способ. Я помнила тот случай слишком отчётливо – я сидела на двухэтажной кровати с закрытыми глазами в наушниках, слушая одну из своих любимых композиций Электры и думая, что одна. До тех пор пока не почувствовала сквозняк. Открыв глаза, я увидела Оскара, Хенриетту и ещё трёх девчонок из моего класса, которые стояли и хихикали. Вернее, Оскар откровенно смеялся, но по-доброму, а вот из-за девчонок я почувствовала, что оказалась в самой позорной ситуации в мире.

– У меня в Старфоне песен нет, – только и сказала я.

– Дай-ка мне его на минутку.

Остановившись, я выудила телефон из рукава костюма. Если у Оскара возникла какая-то идея, бесполезно пытаться его переубедить.

– Я так и знал! – секунду спустя воскликнул он с ликованием. – У нас же есть вот эта!

А через мгновение зазвучали первые неземные звуки. Я тут же узнала песню – Оскар ставил её в лабиринте Астериону. Вернее, минотавру – ведь тогда мы ещё не знали, как его зовут, а он на самом деле оказался очень добрым. Оскар сам был без ума от этой композиции, потому что она, по его мнению, звучала абсолютно нереально. Как там называлась группа? «Кармелия». Должна признать, в ней действительно было что-то фантастическое и почти волшебное. В переливах арфы угадывалось звучание крохотных серебряных колокольчиков, и вполне можно было себе представить, что у певицы эльфийского происхождения заострённые уши и длинные золотистые волосы.