Хонорик - таежный сыщик - Владимир Сотников

– А зачем нам мысли на расстоянии передавать? – улыбнулся Макар. – Так уж получается, что они почти всегда у нас одинаковые. Только у Сони они более умные, потому что она умнее даже почти всех взрослых, у Ладошки самые смешные – иногда такую глупость скажет, что хоть стой, хоть падай от смеха. Ну, а я так, посерединке.

– Вот посерединке и сидеть будешь. Лодка у меня маленькая, – решил бакенщик. – А зверек-то у вас совсем ручной, хоть с виду и дикий.

– Он не дикий, – поправил Ладошка, – а домашний. И умный. Почти как Соня.

– Ну, раз умный, то берите его с собой, – разрешил бакенщик. – Только держите покрепче.

Как же странно все происходило сегодня! И Соня, и Ладошка познакомились с Холмогоровым с таким видом, как будто просто поздоровались со старым приятелем. И к Енисею они пошли так, словно ходили туда всю жизнь и сегодня просто повторяли свою ежедневную прогулку. Только Нюк, обнюхав одежду бакенщика, фыркнул и отвернулся.

– Да, все-таки домашний зверь, – усмехнулся Холмогоров. – А от меня дикой природой пахнет.

Наверное, от него пахло не только дикой природой, но и каким-то особенным спокойствием. Потому и Соня ни на секунду не поколебалась перед тем, как отправиться на такую необычную прогулку. Она уселась на носу моторной лодки, как греческая богиня на носу древнего корабля.

Макар взял у Ладошки Нюка, чтобы тот его случайно не уронил. Холмогоров оттолкнул лодку от берега, прыгнул в нее и завел мотор. Мотор даже не заработал, а как-то тихо заурчал. И лодка поплыла медленно, словно в парковом пруду.

Но то, что ребята видели вокруг, невозможно было сравнить ни с каким парком! Наверное, Холмогоров специально вел лодку так, чтобы они могли разглядеть все вокруг. Сначала проплыли вдоль самого берега и одновременно вдоль улицы поселка Фомка. Избы снизу, с реки, представали древними исполинами – с бревнами-мускулами, с седыми крышами, с усталыми глазами-окошками.

– По двести лет этим избам, – сказал Холмогоров, заметив восхищенные взгляды ребят. – И не гниют, и не ветшают.

– Ужасно большая река. И широкая, – сказал Ладошка. – Как море.

– До правого берега два километра, – подтвердил Холмогоров. – Не всегда и доплывешь.

– Как не всегда? – не понял Макар.

– В шторм не доплывешь, – объяснил бакенщик. – Да и сейчас на середине Енисея волны не маленькие. И ветер там всегда сильный. Барашки волн запрыгивают в лодку, как живые.

– Так, может, не надо на середину плыть? – опасливо сказала Соня. – Нам и здесь красиво.

– Все-таки ты девчонка! – презрительно фыркнул Ладошка. – Надо было тебя не брать.

– Ладно-ладно, сестра твоя права, – сказал Холмогоров. – Нечего вам без привычки в такую даль отправляться. На таких волнах в первый раз и испугаться можно. Да и укачает.

– А как же вы в непогоду плаваете бакены включать? – спросил Макар. – В шторм, в бурю, а если еще в темноте…

Холмогоров засмеялся.

– Бакены хитрые – их полвека уже вручную не зажигают. Как только стемнеет, они сами и зажигаются, за этим прибор следит. Ну, если какая неисправность, тогда я должен проследить. Или вот лампочку поменять. Но это я потом, уже без вас сделаю. А с вами мы лучше к маяку сходим.

– К маяку? – удивился Ладошка. – К самому настоящему, как на море, как в порту?

– Нет, маяк самый обычный – просто красный фонарь на берегу, – сказал Холмогоров. – По Енисею ведь не только бакены горят. Бакены на воде указывают фарватер – где плыть можно. А светлячки-маячки берег обозначают.

Они проплыли километра два вдоль берега, не отдаляясь от него. Холмогоров устроил ребятам самую настоящую экскурсию. Он показал на противоположный высокий берег:

– Видите три сопки? Горы, по-простому говоря. Здесь их называют Три Брата. Они погоду предсказывают. Если отчетливо видны их вершины – будет ясно. А если туман на вершинах – обязательно пойдет дождь. И точнее этих примет никакой радиоприемник погоду не предскажет. А еще на этих сопках растут высоченные кедры. Кедровые орешки щелкали когда-нибудь? Вот к концу лета они созреют, и мы туда поплывем шишки собирать. Будем стучать колотушкой – такой деревянной дубиной – по стволам кедров, а шишки будут осыпаться вниз. Потом шишки перемелем в специальной мельнице, провеем на ветру – и останутся только орешки. Щелкай на здоровье! А можно и орешки пропустить через другую мельничку. И получатся чистые зернышки, самая полезная еда. Я в основном ими и питаюсь. И вас угощу – у меня с прошлого года остались запасы.

– В основном питаетесь орешками? – удивилась Соня. – Это у вас такая лечебная диета?

– Да какая там диета! – усмехнулся Холмогоров. – Просто принцип такой: есть только то, что природа дарит человеку. Чтобы никакую живность не обижать, люди должны употреблять только растительную пищу. Хлеб, крупы, чай – а вместо чая лучше травы заваривать. Можно, правда, и молока иногда выпить. Вот Макар знает, что я и яйца собираю – правда, те, которые куры где-нибудь в кустах потеряли. Но одно яйцо в день – вполне достаточно!

– Я тоже яичницу не люблю, – сказал Ладошка. – И много чего не люблю, что мне мама дает. Супы всякие, котлетки… Вы маме тоже все объясните, я с вами с удовольствием орешками буду питаться.

– С мамами трудно на такие темы разговаривать, – ответил Холмогоров. – Они лучше всех знают, чем детей кормить. А вот взрослым о своем питании, конечно, надо задуматься. Ведь не понимают, что от желания есть мясо и рыбу они становятся злыми!

– А вы и рыбу не едите? – спросил Макар. – Здесь же, наверное, рыбы полно.

И он обвел пространство реки рукой.

– Конечно, полно, – согласился Холмогоров. – Но она же сама по себе живет, своей жизни радуется. А люди ее – раз, и тащат из воды! И на сковородку… И еще хвастаются друг перед другом, друг другу завидуют, у кого улов больший… И не замечают, как становятся более злыми, доброта из жизни уходит. А то еще на охоту уйдут, как наши мужики, и гоняются по тайге за бедными птицами и зверями. Несправедливо это, а несправедливость только природу нарушает и людям мешает в доброте жить. Я вот учу всех своих односельчан доброте, а они только смеются надо мной.

– То, что вы говорите, наверное, правильно, – задумчиво сказала Соня. – Вы вегетарианец, то есть человек, который употребляет только растительную пищу. Но при Ладошке лучше на такие темы не говорить.

– Почему это? – не понял Ладошка. – Я тоже хочу быть вегетарианцем!

– Тебе расти надо, – наставительно сказала Соня. – На одних орешках много не вырастешь.

– Сестра твоя правильно говорит, – согласился Холмогоров и даже погрозил Ладошке указательным пальцем, словно тот уже в чем-то провинился. – Тебе надо побольше есть. Это ничего – у детей доброты и так много. Что ж делать, если расти надо! Тут уж ничего не сделаешь – и рыба нужна, и котлетки всякие.

Воспользовавшись тем, что Холмогоров что-то переключал в моторе, Макар наклонился к Соне и шепнул: