Вольная Пустошь - Крис Риддел

Плут резко остановился. Прямо перед ним тянулись к небу высокие деревья Сумеречных Лесов. Над лесом собрались густые тёмные тучи. Надвигалась буря, голубые разряды сверкали в воздухе, а от деревьев исходило неземное сияние, время от времени затеняемое туманной пеленой.

Сон это или явь? Грёзы или иллюзии? Что перед ним — настоящие Сумеречные Леса или нет? Быть может, всё, что он видит, плод измученного, лихорадочного воображения? Конечно, мираж, мираж очень похож на Сумеречные Леса, да и манящий шёпот и сладкое журчание походили на лесной зов. Никогда ещё Плуту так не хотелось войти под его сени.

Плут сделал ещё один шаг и остановился.

— Там ждёт погибель, — напомнил он себе. — Живая погибель.

Он уже собирался развернуться и снова войти в туман Краевых Пустошей, когда тучи с грохотом разверзлись и небо вспыхнуло ослепительным белым светом. Плут поднял глаза и увидел огромную, зигзагообразную молнию, вырвавшуюся из туч и обрушившуюся на золотистые деревья.

Мощный порыв ветра ударил юноше в лицо. Воздух наполнился ароматом жареного миндаля. Вытаращив глаза и разинув рот, Плут глядел, как молния превращается в зигзагообразный кристалл и падает к лесную чащу. Юноша содрогнулся, поражённый увиденным чудом. Великая Буря, прилетевшая в Сумеречные Леса, как мотылёк на огонь, разразилась мощнейшим электрическим разрядом, давшим жизнь прозрачному легендарному кристаллу, имя которому…

— Грозофракс, — выдохнул Плут.

Раздался грохот, без слов свидетельствовавший о том, что кристалл приземлился. Камни под ногами у Плута задрожали, и он повалился на землю. Сумеречные Леса, встревоженные Великой Бурей, втянули назад туман, который сами же выбросили в Краевые Пустоши. Мощный вдох живого леса коснулся Плута, и тот, отчаянно упираясь, полетел вслед за туманом.

Внезапно буря утихла, так же быстро, как и обрушилась. Плут вскочил на ноги. Туман рассеялся, и он смог оглядеться по сторонам в первый раз с тех пор, как его нога ступила в Краевые Пустоши. Он видел каменную твердь, простирающуюся на многие километры вперёд, но.

Но колонны переселенцев нигде не было.

Вместо неё — сердце Плута пропустило удар, — да, вместо неё он заметил на вершине утёса юношу, отчаянно размахивающего руками.

— Плут! — Голос Ксанта эхом пронёсся над скалистыми просторами. — Плут! Оглянись!

— Ксант! — радостно выдохнул Плут и со всех ног бросился к другу.

— Оглянись! — надрывался Ксант. — Сзади!

Плут бросил беглый взгляд через плечо, туда, откуда слышался грохочущий, раскатистый звук, нарастающий с каждой секундой. В следующий миг огромная лавина пыли вырвалась из Сумеречных Лесов и растеклась по Краевым Пустошам подобно наводнению.

Волны губительной пыли двигались прямо на Плута. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять: убежать невозможно. Ему никогда не обогнать этого стремительного врага. Приняв на себя всю силу молниевого удара, Сумеречные Леса теперь изрыгали его плоды. Застыв на месте, Плут глядел, как ярко-коричневая пыль летит прямо на него.

— Ааа! — только и крикнул он, когда вихрь сбил его с ног и повалил на землю.

Стихия неистовствовала, терзая его, как тряпичную куклу, разрывая одежду, безжалостно волоча к бездне.

Всё вокруг кружилось в пыльном вихре. Крошечные песчинки напоминали Плуту звёзды, они лезли ему в глаза, уши, поры, и каждый раз, когда он пытался вздохнуть, лёгкие набивались святящейся пылью.

— Мне… нужно… остановиться, — простонал Плут, разбрасывая руки. Но земля была слишком скользкой, а ветер слишком сильным.

Бездна становилась всё ближе и ближе. Плут продолжал беспомощно кувыркаться, приближаясь к зияющей дыре, у которой даже не было дна.

Битва была проиграна. Плут был с головы до ног покрыт кровавыми царапинами и синяками, голова шла кругом. До обрыва оставалось всего ничего. На какой-то миг ему показалось, что оттуда на него смотрит Хрумхрымс, и не вышитая эмблема, а настоящий, огромный, леденящий кровь монстр.

Да, это был он. Выступивший из пыли торжествующий изверг с блестящими крутыми рогами. Он пришёл к самому Краю позлорадствовать и посмотреть, как Плут Кородёр сгинет на его глазах в глубине бездны.

Плут уже понял: ему конец.

— Плут! Плут!

Плут вздрогнул. Откуда Хрумхрымс знает его имя?

— ПЛУТ!

Всего несколько метров отделяло его от чернеющей бездны. Плут зажмурился и прижал руки к груди. Он был беспомощен, совершенно беспомощен.

Твердь кончилась. Он падал. Падал, и это был конец.

Уххх!

Внезапно что-то крепко обвило его талию, прилепив при этом руки к бокам. Плут разомкнул веки и, к своему удивлению, увидел верёвку! Он болтался над пропастью, а колючий песок сыпался вниз бесконечным каскадом.

В следующий миг кто-то стал тащить его вверх. Плут с силой ударился спиной о холодную скалу. Чьи-то руки схватили его за плечи, вытащили на поверхность и опустили на землю.

Плут поднатужился, стащил с себя верёвку и, пошатываясь, встал на ноги. В ушах стоял звон, сердце билось в груди, как мотылёк. Плут поднял глаза и увидел, что находится в тени огромного утёса, напоминающего по форме рогатое чудовище.

— Хрумхрымс! — прошептал он.

Мимо нёсся шумный поток Губительного Вихря, но утёс надёжно защищал от бури двух юношей. Плута и Ксанта. А именно Ксант сейчас, согнувшись, стоял рядом со спасённым другом и тяжело дышал.

— Благодарение Небесам, что туман перед вихрем рассеялся, — произнёс он, выпрямив спину. — Иначе я бы тебя не увидел. — Ксант помрачнел. — Прости, Плут. Прости, что я убежал.

Плут жестом попросил его замолчать.

— Благодарение Небесам, что ты так хорошо бросаешь лассо, — сказал он. — И этот утёс здесь весьма кстати. — Его голос сошёл на шёпот. Голова снова закружилась, руки и ноги заныли.

— Странно, но я, кажется, знаю это место.

Друзья огляделись по сторонам. Пока они говорили, Губительный Вихрь унялся, пылевые волны улеглись, блестящий песок осел, шум превратился в журчание, ослепительный свет померк.

— Пойдём, — поторопил друга Ксант. — Мы все ещё можем нагнать остальных…

Он смолк и уставился на Плута, который опустился на колени и свесился с края утёса.

Ветер внезапно изменил своё направление и подул с Края, откуда-то раздался перезвон цепей. Плут не был уверен, что знает, где находится. Превозмогая тупую боль, он прополз ещё чуть-чуть вперёд.