Маяк и звезды - Пер Тор

* * *

Эрик выбрал самое отвесное место, где холм почти нависал над домами. Он никогда не ходил по каменной лестнице это было не для него, он предпочитал тропинки между низенькими деревьями и кустами. Одной рукой он прижимал к себе ящик, другой держался за кусты. Он карабкался вверх, пока не дошел до каменистой расщелины. Сюда было трудно добраться, и вряд ли кто-то мог оказаться в этом месте случайно. Здесь Рулле будет чувствовать себя в безопасности и при этом сможет смотреть на город.

Эрик поставил ящик на землю и взял Рулле. Когти оставили на его ладони слабые синие отпечатки.

— Молодец, Рулле, — сказал Эрик. — Хорошая птица, хорошая, хорошая птица.

Он погладил ворону по спине и осторожно вырвал маленькое черное перышко, которое положил в карман, чтобы потом вклеить в тетрадку. Рулле как будто ничего не заметил, он просто вертел головой, словно спрашивал, что здесь происходит, и хотел, чтобы Эрик разъяснил ему это. А Эрик все гладил его по спине.

— Ну вот, Рулле, — сказал он. — Теперь нам с тобой придется расстаться. Ты уже большой, и я знаю, что ты умеешь летать. Я поставлю ящик на бок, чтобы ты мог залезать сюда, когда пойдет дождь или когда ты устанешь. Здесь тебя никто не найдет. Ты можешь сидеть в ящике и смотреть на дома в Хаге, а можешь слетать на море и взглянуть на маяк, куда я еду. И даже если тебе не захочется лететь так далеко, ты можешь хотя бы просто думать обо мне.

Эрик поднял ворону и посмотрел в ее черные глаза, которые он знал так хорошо.

— Не забывай меня, — сказал он. — Обещаешь?

Он поднес ворону к щеке, прижал и почувствовал, что она кивнула в ответ.

— До свидания, Рулле, — прошептал он и услышал, как часы на церкви в Хаге пробили два. — Часы пробили два раза — за тебя и за меня.

Два раза! Он же обещал маме вернуться домой в два часа. Ну что ж, так оно, может, и лучше — не стоит тянуть с расставанием. Он осторожно посадил Рулле на землю и пошел обратно.

Сделав несколько шагов, Эрик обернулся. Рулле подскочил к краю, заглянул в ящик, потом поднял голову, несколько раз взмахнул крыльями и полетел. Не прилагая никаких усилий, он плавно парил в воздухе, потом разогнался и поднялся ввысь. Он летел к крепости, выше и выше, и в конце концов уселся на верхушку золотой короны.

Это было последнее, что видел Эрик: серо-черная птица на золотой короне.

* * *

Бой часов оторвал Туру от ее мыслей. Два часа! Они уже должны быть во дворе с вещами. Она снова выглянула в окно и увидела, как из подъезда напротив выходит Оскар Лундберг. Слава богу, он, вроде, до сих пор трезв и не шатается.

Но дети, дети! Где они?

Оскар остановился у телеги, увидел Туру в окне и помахал ей. Тура помахала в ответ и крикнула:

— Я иду!

В ту же минуту из подворотни вылетела Бленда и пронеслась по залитому солнцем двору.

— Бленда! — крикнула Тура. — Быстро домой!

Через полминуты Бленда стояла в дверях кухни.

Несмотря на спешку, Тура заметила, что волосы у девочки взъерошены, а к юбке прилипла веточка. Тура прикусила губу, но решила ничего не говорить. Ни о ее внешнем виде, ни о том, как она сбежала без раз-, решения. Это может подождать.

— Помоги, — сказала она, и голос ее прозвучал резче, чем обычно. — Спустим сначала сундук.

Они успели спустить сундук и с помощью Оскара Лундберга погрузить его на телегу, когда во двор не спеша вошел Эрик. Он весь перепачкался, но разбираться с этим Тура сейчас не могла. У нее уже не было сил сердиться. Часы показывали четверть третьего.

Они опоздают, но тут уж ничего не поделаешь.

* * *

Большие деревянные колеса телеги со скрипом катились по булыжной мостовой. Оскар Лундберг держал одну ручку, Тура и Бленда — другую. Эрик шел чуть позади. Вещей получилось не очень много, но толкать телегу было все равно тяжело. Жаль, конечно, что они не могут позволить себе нанять лошадь с коляской, так было бы и легче, и достойней. Но что есть, то есть.

Лундберг тяжело дышал и остановился, когда они дошли до Аллеи — широкой улицы с ровными рядами деревьев, но которой ходили трамваи. Он запустил руку между зеркалом и часами и вытащил бутылку «Пилзнера».

— Сегодня печальный день, — сказал он. — Сущая правда.

Тура выпрямилась и огляделась. Она все еще видела детей Андерсонов у подворотни. Они стояли совершенно неподвижно и не махали им. Тура заметила, что вся злость на Эрика и Бленду за то, что они опоздали, прошла. Она даже не сердилась на Оскара за пиво, хотя тот обещал не пить.

— Да, ты прав, грустно, — сказала она.

Покидать Хагу было тяжело. Может, она недооценила последствия своего решения? Она видела, что Бленда тоже смотрит назад, и в ее голове пронеслось: «Правильно ли я поступаю? Хочу ли я этого?»

Она знала, что ни она сама, ни кто другой не сможет ответить на этот вопрос, и лишь осторожно провела рукой по спутанным волосам Бленды.

— Я обещаю, все будет хорошо, — сказала она.

Потом повернулась спиной к своему родному кварталу и поторопила Оскара:

— Не пей больше! Нам надо идти дальше.

Лундберг опустошил бутылку и засунул ее обратно.

Тура услышала звон и поняла, что там припрятано еще. Не обращая внимания на недовольное лицо Туры, Лундберг встал, взялся за ручку телеги одной рукой, а другой указал на реку.

— Ты права, — сказал он. — Не будем медлить. Вперед, друзья!

Телега покатилась дальше, через мостовую и блестящие рельсы трамвайных путей, между деревьями и дальше, к мосту через канал. До причала Шепсбрун, где смотритель ждал их с лодкой, было еще далеко, и они опаздывали, но Туру это больше не беспокоило. Когда она обернулась, Хага уже скрылась за деревьями. Наконец они были в пути.

Только бы Оскар не напился, и все будет хорошо.

Бленда шла молча и помогала изо всех сил, теперь сопротивляться уже не было смысла. Сзади раздался звонок, и мимо промчался посыльный на велосипеде. Мальчик ехал стоя, его тело раскачивалось вперед-назад. На багажнике спереди был привязан большой ящик, через край свисала овощная ботва. Велосипед был такой же, как у Акселя, только черный — большой, с толстыми резиновыми покрышками.

Аксель… Почему он не остановился, ведь она просила его? Он испортил их прощание, а она так надеялась, что потом сможет еще долго вспоминать эти минуты. Бленда крепче схватилась за ручку телеги и стала толкать с удвоенной силой, словно хотела отогнать мысли об Акселе.

«Я не хочу тебя больше видеть», — сказала она ему. Так ли это на самом деле? Теперь уже не вернешь вырвавшиеся слова.

С каждым шагом они отдалялись от Акселя и от Хаги. Деревянный мост, ведущий к Казернторьет, казался последним рубежом, отделявшим их от дома. На той стороне их ждал другой мир, другое время. Бленда не могла не обернуться, но Хагу уже было не разглядеть за деревьями и трамваями. Она видела только Эрика. Его колени были зеленые от травы, а взгляд беспокойно блуждал где-то высоко. «Наверное, он скучает по Рулле», — подумала Бленда.