Остров везения - Михаил Самарский

Это хорошо, что мой Григорий не употребляет спиртных напитков. Не люблю я пьяных людей. Они становятся какими-то другими, непонятливыми, нудными, навязчивыми. А мы с Григорием вместо всех этих жизненных суррогатов отправились на рыбалку. Вот это дело. Рыбалку я обожаю. Особенно если есть возможность поплавать.

– Пошли, Царевич, рыбки половим. Знаю тут одно местечко – небольшой заливчик, рыбы там море, хоть консервный завод на берегу открывай.

На рыбалку так на рыбалку. Мое дело следовать за хозяином. Вы заметили, как быстро я смирился со словом «хозяин»? Но здесь и в самом деле по-другому не назовешь. Ну какой Гриша мне подопечный? Скорее тут подопечный я сам.

Удивило меня то, что Григорий не взял с собой удочку. Да и лески что-то не видать. Зато мой напарник прихватил какую-то палку. Позже я узнал, что это деревянный гарпун со специальным крючком на конце. Рыбу Гриша ловил с помощью этого гарпуна. Ловец, конечно, из него, как из меня баскетболист. Махал он своей палкой, наверное, с полчаса, и никакого толку. Два раза упал в воду, гарпун чуть не уплыл в море. Я уж было подумал, что он всю рыбу распугал и в мини-заливчике никого не осталось, но тут случилось чудо. Григорий поднял палку вверх, на ней трепыхалась огромная рыбина, ну, килограммов, наверное, не менее пяти-шести. Гриша с высоко поднятой головой вышел на берег и гордо заявил мне:

– Учись, салага! Вот как нужно ловить рыбу!

«Хм! Тоже мне Емеля с щукой нашелся. Слово-то какое придумал – «салага». Судя по сияющему лицу рыбака, должно быть не очень обидное».

Григорий аккуратно вытащил гарпун, замотал рыбу в тряпку и скомандовал:

– За мной, Царевич! Жара. Здесь нужно действовать пошустрее! Сейчас половину сварим, а остальное засолим.

Я ринулся к воде – освежиться напоследок, но через мгновение понял, что совершил непростительную ошибку. Резкая боль пронзила мою лапу.

«Это еще что такое? Аж в глазах потемнело!»

От боли я взвизгнул и закружился на берегу словно волчок. Григорий, бросив рыбину на песок, подбежал ко мне и стал рассматривать лапу. Затем выдернул из нее иголку и закивал:

– Ну, брат, ты влип. На морского ежа наступил. Хорошо, если не ядовитый, быстро вылечим. А если… Ой-ой, даже страшно подумать. Ну ладно, не будем думать о плохом. Терпи, братишка. Давай бегом в нашу конуру, там у меня есть медицинский спирт, промоем рану. Как раз для таких вот случаев и держал. Слава богу, меня как-то проносило.

До дома мы добирались вприпрыжку. Григорий сказал, что медлить нельзя. В «квартире» Гриша проверил, чтобы ничего не осталось в лапе (обломанных иголок), обработал мои крошечные ранки, уложил меня на диван, а сам занялся рыбой.

– Ты пока подремли, а я займусь провиантом. Жалко ведь, если пропадет. Зря, что ли, работали?

Я почувствовал, что у меня поднялась температура, в голове зашумело, глаза стали слезиться. «Ну что же ты, Трисон, совсем раскис», – мысленно подбадривал я себя, но вскоре уснул. Видимо, ежик попался мне какой-то необычный, ибо то, что мне приснилось, могло привидеться только под воздействием какой-нибудь ядовитой заразы.

Снилось мне, что я участвую в собачьих боях. Сижу в клетке и дожидаюсь своего часа. Передо мной бились два мощных ротвейлера. Ринг огорожен металлической сеткой, вокруг люди кричат, свистят, улюлюкают, интенсивно жестикулируют, кто-то смеется, кто-то с кем-то ругается. Словом, сплошной ад. Ротвейлер поменьше ростом напал первым и вцепился в бок второму. Тот зарычал словно тигра и повалил меньшего на пол, но первый оказался таким проворным, тут же вскочил и отбежал в угол ринга. Пес покрупнее стал медленно приближаться к меньшему. Слышу, говорит: