Мальчик, который плавал с пираньями - Дэвид Алмонд

Они так и сидят у костра. Уже глубокой ночью Стен шепчет:

– Мистер Достоевски! По-моему, мне нужно в туалет.

– По-твоему? – переспрашивает Достоевски. – А на самом деле?

– Ну… в смысле… Да, нужно…

– Где у нас туалет? – громко спрашивает Достоевски.

– Туалет?! – весело удивляется кто-то.

– Сортир! Уборная! Ватерклозет!

Стен чувствует, что щёки у него пылают.

– Где тут туалет? – шёпотом спрашивает он.

– Там, в чистом поле, – Достоевски кивает куда-то во тьму. – Если тебе по-большому, отойди подальше и вырой ямку. Потом засыплешь. – Он похлопывает Стена по плечу. – Не волнуйся, завтра всё оборудуем поприличнее. А пока – сходи в поле. Мы тебе аукнем, чтоб на обратном пути не потерялся.

Стен встаёт, уходит в темноту, его провожают смехом. Спотыкаясь о кочки и ямы, он пробирается как можно дальше, на край пустыря. Вокруг пахнет картошкой, пивом, пирогами, лошадиными лепёшками, костровым и табачным дымом. К нему подбегает собачонка, обнюхивает ботинки. Худенькие полуголые дети кричат ему:

– Ты кто такой? Как тебя зовут?

– Стен.

– А что ты тут делаешь?

– Работаю. На «Утиной охоте», – отвечает Стен гордо и сам удивляется своей гордости.

– Ух ты! – Дети явно впечатлены.

Наконец Стен в кромешной тьме, на дальнем краю пустыря. И вдруг раздаётся тихий женский голос:

– Я же сказала, что мы встретимся.

Стен оборачивается. Невдалеке стоит женщина в длинном платье, голова замотана платком. Лицо светится под луной.

– Цыганка Роза я, – говорит она. – Помнишь?

– Да, – отвечает Стен.

– Помнишь, я обещала, что тебя ждёт путешествие?

– Помню, – отвечает Стен.

– И не ошиблась, верно? Ты ведь здесь! А я помню твоё имя! Ты – Стен.

Она подходит ближе. Берёт его за подбородок, мягко поворачивает его лицо к луне.

– Дай-ка я в твои глазки загляну. Ну да, так и есть… Ты по-прежнему очарован. И уже удручён. Всё как я предсказывала.

Стен не в силах шевельнуться. Он не знает: то ли бежать, то ли звать на помощь, то ли просто стоять и слушать.

– Не волнуйся, Стен, – быстро произносит цыганка Роза. – Я тебе зла не причиню. Есть у тебя монетка – ручку позолотить можешь?

– У меня ничего нет, – говорит он.

– Прям-таки ничегошеньки? Ошибаешься, Стен, сам не ведаешь, что у тебя есть. А как же сердце? Твоё доброе сердце? Оно дорогого стоит. Не забывай. Ну а сейчас допустим, что за тебя луна серебром платит.

Она разгибает пальцы, чтобы лунный свет упал на её ладонь.

– Спасибо, Стен. И тебе, луна, спасибо. Давай теперь руку, погадаю.

Она раскрывает его ладонь, подставляет её лунному свету. Он смотрит на линии, на крошечные складки, морщинки и бугорки.

– Под луной лучше всего гадать, – говорит цыганка Роза. – У неё самый чистый, правдивый свет.

Она прослеживает линии на его ладони кончиком пальца.

– Ой-ёй-ёй, Стен, – бормочет она. – Жизнь твоя ещё недолгая, а уж сколько горя повидал. Но доживёшь ты до старости. И счастливым будешь, когда все опасности одолеешь.

– Опасности? – испуганно шепчет Стен.

– А без опасностей и жить неинтересно! – Она улыбается. Стен молчит. – Я вижу воду, – продолжает она. – Там для тебя большая опасность. – Она наклоняется, вглядывается в ладонь. – Но ты должен быть смелым. Должен сказать воде – да. И будет у тебя много золота. Никаких зубов не бойся.

– Зубов? Каких? Чьих?

– Не знаю чьих. Но точно знаю, что ты покинул каких-то дорогих, близких тебе людей, Стен.

– Да. Тётю с дядей. Анни и Эрни. А вы можете увидеть, что с ними происходит?

Цыганка Роза качает головой.

– Нет. Но, возможно, притянут их сюда, к тебе, твоё доброе сердце и луна.

– Луна?

– Луна, Стен, до краёв полна тоски. Она томится тоской сердец человеческих. И ярче всего она светит, когда мы тоскуем, когда у нас сердце болит. Замечал?

У Стена нет ответа. Неужели это правда? Он пристально глядит на луну, думает о покинутых тёте и дяде. И свет, похоже, и впрямь разгорается.

– Анни с Эрни видят ту же самую луну, что и ты, Стен, – говорит цыганка Роза. – У них тоже добрые сердца?

– Да, – отвечает Стен. И вспоминает об Эрни и консервной банке с золотыми рыбками. И опускает глаза. – Просто…

– Просто они совершили какие-то ошибки? – подсказывает цыганка.

– Да.

– Все люди ошибаются. Но если их сердца добры и верны, лунный свет всё равно привлечёт их к тебе, к твоей тоске. Ну а теперь займись-ка делом. Ты ведь сюда по делу пришёл?

Стен с трудом сглатывает – во рту пересохло.

– Да, мне в туалет надо было, – шепчет он.

– Вот и иди, – говорит цыганка Роза. – Вон туда, где тень под старыми деревьями.

Стен послушно идёт к деревьям. Скользнув под раскидистые кроны, он пускает струю в серебристую тьму. Когда он возвращается на прежнее место, цыганки там нет. Зато через пустырь движется тёмный силуэт. Достоевски! Он идёт и то и дело окликает Стена.