Самсон и Роберто. Неожиданное наследство - Ингвар Амбьернсен

Пробуравив яблоко насквозь в шести местах, Пер Вред так объелся, что со стоном отвалился на спинку стула.

Немного спустя он заявил:

— У меня какое-то странное ощущение!

— И неудивительно, — ехидно прищелкнув клювом, сказала фрекен Криллеберг. — Тебя никто не учил воздержанности?

— Нет. А что это такое?

Фрекен Криллеберг бросила негодующий взор на источенное червем яблоко:

— Ты объелся! Прожорливая ты… гусеница!

— Такая уж у меня прожорливая натура! — с достоинством промолвил Пер Вред. — И я ни когда не слыхал такого, чтобы гусеница — и вдруг объелась.

— Фу! — фыркнула фрекен Криллеберг и заболботала, топоча лапами по полу: — Что за манеры! Никогда не видала ничего подобного!

Пер Вред поднялся из-за стола:

— Любезные хозяева! Как уже было сказано, у меня какое-то странное ощущение. Поэтому я решил сегодня пораньше лечь спать. С вашей денежной шкатулкой я, пожалуй, ознакомлюсь завтра с утра пораньше.

Но наутро Пер Вред не появился за завтраком. Фрекен Криллеберг от возмущения растопорщила перья, считая, что он просто отлынивает от утренней гимнастики. Но когда в окно заглянула Улли, это отвлекло индейку от обидных мыслей на его счет.

— Утренняя гимнастика? Ой, как здорово! — воскликнула Улли. — А после я починю уборную на втором этаже. Я уже знаю, что нынче будет отличный денек, потому что у меня внутри точно мурашки бегают.

Фрекен Криллеберг откашлялась и сказала:

— Ну так приступим! Раз и, два и, раз и, два и! Руки в стороны! И опустили!

— Раз-два, раз-два! Руки в стороны! Опустили! — повизгивая от радости, вопила Улли. — Ой, как же мне весело! Ай да молодец Улли! Улли самая резвая! Эй, вы, глядите все на меня! Руки в стороны! Опустили! В стороны! Опустили! Быстрей! Быстрей! Раз-два, раз-два! Ну-ка, еще разок! Пошевеливайтесь веселее!

Фрекен Криллеберг резко остановилась и перестала считать.

— Скажи на милость, кто командует утренней гимнастикой — ты или я? — спросила она обиженно.

— Я, я! — закричала Улли. — Улли-умница командует гимнастикой! — И выдра прошлась колесом через всю комнату, а под конец исполнила несколько сальто-мортале. — Ой, какая же ты молодчина, Улли! Все, все рады и счастливы, все от тебя в восторге!

— Да ты, кажется, не в своем уме, — сказала фрекен Криллеберг.

Улли остановилась:

— Разве ты не в восторге от меня?

— Нет, совсем не в восторге! — сказала фрекен Криллеберг.

— Ой, ну как ты так можешь! — сказала Улли. — Ты тоже должна радоваться и восторгаться. Слышишь? Ну, восторгайся же мной! Послушай, постарайся хоть немножечко полюбить маленькую Улли. Вот увидишь, вам всем тогда сразу станет веселее и лучше!

— Мы любим тебя! — сказал Роберто.

— Я так и знала! — обрадовал ась Улли. — Хотите, я прямо сейчас починю уборную? Ну раз решите! Скажите «Дa»!

— Погоди немножко! И не надо так ужасно шуметь, — сказал Роберто. — Тут что-то не так, — продолжал он, задумчиво оглядывая собравшихся. — Скажите, показалось ли кому-нибудь, что Пер Вред из тех, кто любит по дольше поспать?

— Нет, — подал голос Грегор. — Он же работал как заведенный.

— А я три раза очень громко стучалась к нему в дверь, — взволнованно вступила в разговор Грета. — Но дверь закрыта на замок!

— Вот горе-то! — запричитал Самсон. — Еще одна новая проблема! Я этого больше не вынесу!

— Пошли! — сказал Роберто.

И следом за ним все двинулись по лестнице на второй этаж.

Все было так, как сказала Грета. Дверь была заперта, и из комнаты никто не откликался, хотя Роберто стучал и стучал, а фрекен Криллеберг взволнованно болботала.

— Так! — произнес Роберто трагическим тоном. — Поскольку ключ вставлен изнутри, то делать нечего, остается только выломать дверь! Возможно, Пер Вред тяжело заболел.

— Да, да! — закричала Улли. — Мы разнесем дверь в щепки, а потом Улли поставит новую. Да, да, да!

Фрекен Криллеберг, по своему обыкновению, собралась было протестовать, но, взглянув на Роберт о и увидев его суровое выражение, она захлопнула клюв. Все отошли от двери на три шага и по команде Роберто дружно налетели на дверь.

Дверь была трухлявая, замок давно проржавел, поэтому в следующую секунду, ввалившись в номер Пера Вреда, все попадали друг на дружку, так что там образовалась куча-мала.

Но Пера Вреда нигде не было видно. В комнате никого не было, и кровать под окном стояла нетронутая.

— Не понимаю, что это значит! — проговорил Роберто, почесывая в затылке. — Дверь была заперта изнутри.

— И окно закрыто, а шпингалеты на месте, — добавил Грегор. — Боюсь, что мы столкнулись с загадочным преступлением. В книгах я читал о таких случаях. Такие загадочные преступления очень трудно поддаются отгадке. Иногда для этого требуются сотни страниц.

— Ой-ой! — захныкал Самсон. — Что же это за напасть!

— Да погоди ты! — сказал Роберто.

Сузив глаза, он обвел пристальным взглядом Грету, фрекен Криллеберг и Грегора. За тем, вытянув длинный желтый коготь, сказал:

— Вы трое — главные подозреваемые.

— Что это значит? — всполошилась фрекен Криллеберг.

— Все мы видели вчера вечером, как Пер Вред отправился спать, — продолжал Роберто. — Все мы видели, как он толстел у нас на глазах и сделался большим и жирным.

— Да, правильно! Так все и было, — проквохтала фрекен Криллеберг.

Роберто кивнул.

— И кто-то из вас троих не смог совладать с собой! — драматически заключил Роберто. — Кто-то из вас втихомолку забрался к нему в комнату и слопал его! Только вы трое поедаете гусениц, так что совершенно ясно, как было дело.

— Но только тебе и Самсону предстояло заплатить Перу Вреду налог, — усмехаясь, сказал Грегор. — Вам наверняка было бы гораздо удобнее, если бы он сюда не наведался.

Самсон радостно закивал в знак согласия.

Роберто схватил Грегора за усы и повернул его к себе лицом:

— А как же, по-твоему, Самсон или я выбрались отсюда, после того как заперли дверь изнутри? Может быть, растворились в воздухе? Ну, что ты на это скажешь?

— Ой! — вскрикнул Грегор. — Да отпусти же ты меня! Мы-то ведь тоже не могли бы раствориться в воздухе.

— Ха-ха-ха! — заклокотала фрекен Криллеберг. — Вот тебе и наука — не берись, кот, разыгрывать из себя детектива!

Роберто покраснел.

— Пускай так, — сказал он уже гораздо миролюбивее. — Но ведь Пер Вред-то исчез, как будто растворился в воздухе! Другого объяснения я не вижу.