Вампир из Мексики - Эдуард Веркин

Семафоров промолчал и снова полез в холодильник.

— А почему они летают? — спросил он, взбалтывая сок. — Я думал, вампиры летают на крыльях. Машут крыльями и летят…

— На крыльях летают летучие мыши, — пояснил я. — Вампиры летают на внутреннем газе. На летучем флюиде. У тигра он вышел, помнишь?

— Ну…

— Когда человек… ну, или животное, становится вампиром, внутри у него начинает вырабатываться такой сверхлетучий газ. Этот газ перебарывает вампирский вес и поднимает чудовище в воздух. Поэтому на той свинке и ошейник такой тяжелый — чтобы она не улетела.

— А ты откуда это знаешь?

— Книжки надо читать. А знаешь, как раньше проверяли, вампир человек или нет?

— Не-а.

— Его взвешивали. Если чувак весил немного, то все говорили, что он вампир, и кидали его в костер. Бывали случаи, когда здоровенные толстенные тетки весили совсем немного, меньше килограмма. Их тоже кидали в костер…

— Ерунда… — протянул Семафоров. — Антинаучно…

Я взял бутылку со святой водой. Хотелось пить. Отвинтил крышку. Вода пахла железом, но при этом была вкусная и холодная. Пробка от бутылки упала на пол.

— Вампиры сами антинаучны.

Под велотренажером пылились напольные электронные весы. И у меня образовалась забавная идея. Я сказал:

— Вот давай, Семафоров, проверим, вампиры мы или нет.

Я вытащил весы и встал на пластину.

Сорок пять килограммов.

— Рост минус сто — как раз мой вес, — сказал я. — Норма. Становись ты.

Семафоров усмехнулся и встал на весы.

С весами что-то произошло. Я думал, они высветят килограммов шестьдесят — Семафор был парнем мощным, — но вместо шестидесятки они выдали всего двадцать кило.

— Врут, — глупо усмехнулся Семафоров и сошел с пластины.

Я сразу же снова встал на весы, и они исправно выдали мои сорок пять. Весы не врали.

— Ну-ка, Семафор, встань еще раз, — попросил я.

— Зачем? — насторожился он.

— Весы чего-то барахлят…

— А если они барахлят, зачем мне на них становиться?

— Мне кажется…

— Если кажется, креститься надо, — огрызнулся Семафоров.

Тут я резко выхватил водный пистолет и выстрелил прямо ему в лицо.

Ничего не случилось.

— Ты чего это? — Семафоров обиженно утирался рукавом.

— Ничего, — ответил я. — Балуюсь.

— Не, — Семафоров прищурился, — не, ты не балуешься. Ты проверял, вампир ли я!

Я пожал плечами.

— Сначала взвешиваться заставляешь, потом в морду святой водичкой плескаешь! — продолжал он. — Тоже мне, инквизитор выискался!

Семафоров повернулся ко мне. В глазах его пропрыгнули золотистые молнии. Он сжал стакан. Стакан лопнул и разлетелся на кусочки. А это, между прочим, был небьющийся стакан. Прочный.

Семафоров охнул.

— Что это? — жалко спросил он. — Что это со мной, Куропяткин?

Злобы в нем уже совершенно не наблюдалось. Наблюдался страх.

Он смотрел на раздавленный стакан в своей руке, смотрел на то, как течет кровь.

— Что это?

— Ты вампиром становишься, — сказал я. — Все просто. Все признаки налицо. Ты прыгаешь, как кенгуру, ты сильный, есть не хочешь. Смена настроения. Поэтому нам надо идти, прикончить эту водяную крысу.

— Я… я не пойду.

— Тогда мне придется прикончить тебя. Не сейчас, конечно. Утром. Но чтобы дожить до утра, надо идти убивать чудовищ.

— Там крокодил, — Семафоров кивнул в сторону. — И другие вампиры. Там полно вампиров…

— Ты сам вампир. Уже почти вампир. Они же тебя не тронули!

— Они не успели… Потому что взлетели.

— Все равно тебя уже свинка укусила. Так что если тебя снова укусит вампир…

Семафоров захныкал:

— А если он мне башку отгрызет? Она назад не прирастет, это точно! А что я буду без башки делать?

— То же, что и сейчас. От твоей башки все равно никакого толка, Семафор.

— Хватит издеваться!

— А что в кабинете у директора? — спросил я. — Что там? Может, какое-нибудь оружие есть?

— Нету, — ответил Семафоров. — Там только стол. И стулья…

— Баран! — ругнул я. — Стол и стулья! Это же то, что нам нужно!

— Зачем тебе стол? Ты где сидеть собираешься?

— Открывай!

— В кабинет нельзя! — сказал Семафоров. — Начальник меня убьет…

— Начальник убьет тебя завтра, а я сегодня. Ключи!!!

Семафоров выдал самый длинный и самый загогулистый ключ со связки. Подошел к двери, вставил его в скважину.

— Отойди! — Семафоров оттолкнул меня в сторону. — Тебе ничего нельзя доверить! Тебе лишь бы крушить…

Он с ловкостью открыл начальственную дверь, вошел в кабинет.

И немедленно выскочил обратно.

— Ну, чего? — спросил я. — Неужели там…

— Там! — глаза у Семафорова выпрыгивали, хотя в этот раз никакая анаконда его не сжимала. — Там!

— Ну что там? — спросил я.

Семафоров открыл дверь пошире. Я вошел внутрь.

Обезьяна Густав сидел в директорском кресле. В смокинге. В цилиндре. Окно было разбито. Декоративные решетки вырваны с мясом. Несгораемый шкаф вывернут из пола и вскрыт. Почти что разорван.

Я понадеялся, что орангутан достал ружье. И надежды мои оправдались. Ружье на самом деле он достал. И согнул его в виде буквы «Г».

Кроме этого, обезьяна разгромила бар и шкаф с одеждой, из которого, видимо, был извлечен смокинг. Этот смокинг был обезьяне удивительно к лицу. И цилиндр тоже. Густав курил просто гигантскую сигару и задумчиво пускал в потолок клубы дыма.

Настоящий мыслитель.

На столе перед ним стояла здоровенная, литра в два, бутылка с желтоватой жидкостью. Периодически Густав эту бутылку брал и прикладывался к горлышку. На две трети она была уже пуста.

— Что он пьет? — спросил я.

— Валерьянку, — ответил Семафоров. — У нас тут раньше кошка была, так ее хозяин валерьянкой все время поил. И Густав к валерьянке тоже пристрастился. Он ее теперь может литрами жрать. Он вообще-то смирный, хотя и вредный…

Это было правдой, демоничности в орангутане не наблюдалось никакой.

Заметив меня, обезьяна глупо улыбнулась. Клыки у нее не выдвинулись, а как-то даже вывалились наружу. Клыки были длинные, желтые и неприятные, на правом чернела дырка. Густав тупо скосил глаза на свои зубы, затем попытался рукой засунуть клыки обратно. Но они не спрятались, а выпали обратно.