Синий краб - Владислав Крапивин

Сейчас «финн» еле движется. Никакого удовольствия ходить под парусом в такую погоду.

Впрочем, торчать на вахте в кают-компании отряда — тоже не очень большая радость. Ребята купаются или жарятся на песке — животы кверху. Своего помощника Владика Стрельцова Серёжа отпустил: все равно на вахте делать нечего, пусть малек гуляет.

Скучно.

Серёжа расстелил на штурманском столе карту Балтийского побережья, взял параллельную линейку. Но заниматься не хотелось. Карта с четкими квадратами меркаторской сетки, с разноцветными колечками маяков и цифрами глубин была знакома, и задачи по прокладке курса уже не вызывали интереса. Все это Серёжа изучил еще прошлой зимой. Недаром же у него на форменной рубашке две золотых полоски под якорем: штурманский шеврон. Штурман пионерской парусной флотилии Сергей Коноплёв…

Штурманское звание заслужить не просто. Мало тут в картах разбираться и задачи решать, мало уметь управляться с компасом и парусами. Надо, чтобы вообще… Ну, как это сказать? Надо, чтобы ребята знали: такой человек не подведет.

Что ж, Серёжка и не подводил. Он второклассником был, октябренком еще, когда его взяли в отряд. Совет дружины в школе ворчал слегка: непорядок, мол, отряд-то пионерский. Ну, только это все же не обычный отряд, как в каком-нибудь пятом «А» или четвертом «Б», а морской, сводный. И вожатый у него не какой-нибудь восьмиклассник, который без классной руководительницы боится лишний шаг ступить, а Валерий Васильевич Стронский. Аспирант университета, почти кандидат педагогических наук. Чемпион области по стрельбе из пистолета и спортсмен-парусник. Командир флотилии.

Он сказал совету дружины:

— Люди, не будьте бюрократами. Мы должны воспитывать октябрят? Должны. Кроме того, отряду нужен хороший барабанщик.

А барабанщиком Серёжка уже тогда был настоящим. Сейчас у Серёжки на околыше черного морского берета четыре золотистых звездочки: четыре года он в морском отряде. И не расстается с барабаном. На красном, облупленном кое-где барабанном ободе выцарапано «СК». Это чтобы другой барабанщик — Вовка Голосов — не перепутал инструменты. Сам-то Сергей никогда не перепутает.

Каждую неделю, в среду, в семь вечера, на отрядной линейке Сережа и Вовка выбивают торжественный марш, двигаясь навстречу знаменной группе. Потом они разворачиваются и выводят знаменосцев и ассистентов на правый фланг. Отточены движения, отмерены шаги, палочки будто сами собой скачут в дробном ритме. Другое дело, когда идешь впереди отряда по городу. Шагай да не сбивайся! За тобой сорок человек, и вся улица смотрит на тебя.

Серёжа вспомнил Ригу. Странный, так и не узнанный до конца город. Высокие башни с флюгерами и мачты парусных баркентин. По старинным улицам шагали к памятнику Ленину отряды, которые съехались на слет юных моряков. И Серёжа шагал впереди. Летел вдоль улиц пасмурный ветер, полоскал знамя, взмахивал флажками на трубах горнистов. И далеко разносил стук Серёжкиного барабана. Барабан стучал лихо и задорно. Отряд тогда впервые оказался у настоящего моря…

Серёжа подошел к стеллажу и снял с полки альбом с фотографиями рижской операции. Вот плавбаза морклуба, на которой жили ребята. Вот немецкая бригантина «Вильгельм Пик» — были на ней в гостях. Вот катерный тральщик «Румб», на котором выходили в море… А вот сам Серёжа — в шеренге, вместе с другими ребятами. Это утренняя линейка на палубе плавбазы.

Серёжа грыз колпачок шариковой ручки и разглядывал снимок. За спинами ребят видна была покрытая рябью Даугава, старинные башни на том берегу, небо в серых облаках. Крейсерская яхта с приземистой каюткой, накренившись, бежит мимо большого сухогруза «Витя Хоменко»…

Серёжа хорошо помнил эти ранние линейки. Погода стояла свежая, и ребята поеживались в строю. Вот и на снимке видно: Валерка Садовский втянул голову в плечи, а у Юрки Сараева лицо такое жалостливое, будто сейчас слезы побегут. Он вообще такой — часто обижается.

Серёжа усмехнулся и на Юркиных щеках нарисовал слезинки.

Он тут же испугался. Тут же подумал: «Что это я, с ума сошел? Испортил зачем-то…» Он сразу же вспомнил, что снимок этот — единственный, негатив не сохранился. Альбом ребята листают часто, особенно новички. Сегодня же увидят, как Серёжка изукрасил фотографию.

А кто узнает, что Серёжка?

Это была не очень-то хорошая мысль, противная какая-то, но он представил, какую нахлобучку получит от Кэпа, и поежился.

Кэпом звали десятиклассника Сергея Семенова, капитана флагманской яхты, заместителя командира флотилии. Кэп суров был и требователен. Его побаивались. Впрочем, если случалось что-нибудь серьезное, Семенов никогда не ругал виноватого, ничего не решал сгоряча. Всегда разбирался, что и почему. Но всякое мелкое разгильдяйство и глупые поступки он не переносил. Он считал, что как раз из-за глупых мелочей случаются большие беды, и часто рассказывал, как его яхта вылетела на камни, потому что на стаксель-шкоте был неправильно завязан узел (потом двое суток чинились).

Когда Кэп увидит чернильные слезы на снимке, он начнет рвать и метать, потому что поступок Серёжки совершенно глуп и непонятен. Серёжка даже не сможет объяснить, зачем это сделал. Лучше не рисковать.

Серёжа медленно, почти против воли, снова взял ручку и добавил еще два штриха: на своем собственном лице нарисовал усики. Кто теперь его заподозрит? Ведь умный человек не станет портить свой портрет.

Сережа зажмурился и захлопнул альбом. Было чертовски неприятно…

А потом все случилось быстро. Будто во сне. Новый вахтенный стал искать список дежурств, начал перетряхивать альбом, увидел испорченную фотографию, разозлился и отказался принимать вахту. Позвонил Семенову.

Кэп сказал:

— Докатились. — И велел собрать отряд.

Собрали. Пришел «командор» — Валерий. Узнал. в чем дело, и сказал привычную фразу:

— С такой жизнью не соскучишься.

Потом спросил:

— Кто валял дурака? Делать было нечего, что ли? У кого это руки чесались?

Отряд молчал.

— Люди, — сказал Валерий уже встревоженно, — вы что? Ну сделал кто-то глупость, так пусть уж скажет. Ну нельзя же так, это уже и трусость, и обман, и шут его знает, что еще получается. Ведь мы же никогда не врали друг другу.

Самое простое дело было встать сейчас и сказать «я». Ну отругали бы, и все. Но Серёжку будто веревками привязали к стулу.

— Может, кто из посторонних начеркал? — сказал Мишка Данько.

— Посторонних целую неделю в кают-компании не было, — сердито сказал Сергей Семенов. — А фотография еще позавчера была чистая, я помню.

— Ребята, давайте кончим этот разговор, — попросил Валерий. — Есть ведь простой выход. Поднимите руки, кто дает честное пионерское, что фотографию не портил.

С облегчением (действительно, как все просто) вскинули ребята руки.

Поднял руку и Серёжа.