Дом на дереве - Бьянка Питцорно

— Крайне любопытно знать, позволяют ли такие физические данные реально парить в эфире… — задумчиво произнесла Прунильда, как бы разговаривая сама с собой.

Обезумев от лавины советов, Доротея хлопала крыльями, то расправляя их, то снова складывая и явно не зная, на что решиться.

— Хватит устраивать тут сквозняки! — фыркнула на неё Прунильда. — Не хватало ещё простудиться! Решайся наконец — летишь ты или нет?

— Нет! — гавкнул Амадей.

— Да! Да! Да! Да-а-а! — кричали в исступлении младенцы.

Доротея посмотрела вокруг в отчаянии. Птицы так и вились у неё над головой.

— Тиль-тиль-тиль! Решайся, глупая! — насмешливо щебетали они.

Доротея глянула вниз. Луг показался ей далёким-далёким.

— Не двигайся с места, — заклинали печальные глаза Амадея.

Но в эту минуту одна из малиновок порхнула с ветки, резко устремилась вниз, едва не коснувшись травы у подножия дерева; потом быстро взмахнула крыльями, стала опять набирать высоту, мелькнула, как искорка, среди листвы и, поднимаясь с каждым мигом всё выше и выше, принялась весело резвиться в сверкающем голубом небе.

— Лети, Доротея, лети! — кричали дети, вцепившись в неё сзади своими пухлыми ручонками и изо всех сил подталкивая к краю площадки.

— Чип! Была не была! — отчаянно пискнула собака и ринулась с ветки в пустоту.

Но, поскольку опыта у неё совсем не было, она забыла вовремя раскрыть крылья и рухнула вниз, увлекаемая всеми своими семьюдесятью с хвостиком килограммами.

Бооууумммм! Луг содрогнулся от страшного толчка, как будто при землетрясении. В тот же момент в месте приземления собаки образовался глубокий кратер.

— Этого можно было ожидать. Фортуна не всегда улыбается смелым, — с олимпийским спокойствием прокомментировала Прунильда, вылизывая себе лапу.

Тут примчались сломя голову Бьянка и Аглая.

— Что случилось? Бомба? Что-нибудь взорвалось?

— Доротея ввысь хотела,

Да на землю полетела! —

разочарованно пояснила Пуриф.

Понадобилось копать пять часов подряд, чтобы отрыть Доротею из образовавшегося колодца. Четверо малышей расположились вокруг с ведёрками и совками и развлекались, как могли: делали куличи и строили замки и крепости из песка. Ещё им нравилось просеивать песок через сито: в сетке оставались камешки, маленькие веточки, пустые раковинки улиток…

— Доротеи не видать, — бормотала Инальбис.

— Надо глубже поискать, — обнадёживал Джанпорфирий.

— Доротеи нет и нет, — беспокоился Гильдебранд.

— Будем рыть ещё сто лет, — предположила Пуриф.

А Бьянка с Аглаей всё копали и копали, так что под деревом уже вырос внушительных размеров земляной холм. Амадей активно помогал, роя землю лапами, как делают собаки, когда хотят понадёжнее спрятать любимую кость.

Наконец, прокопав в глубину метров десять, они нашли её, едва живую от потрясения. Чтобы поднять на поверхность, пришлось обвязать несчастную верёвками и тащить, тащить вместе до седьмого пота.

Потом они вылили на неё несколько вёдер воды, чтобы привести в чувство и одновременно отмыть от земли. Амадей нежно вылизывал ей морду.

— Я буду всегда любить тебя, — говорил он на собачьем языке. — Пусть ты не похожа на меня, пусть не отличаешься умом, пусть ты теперь вообще неизвестно кто— ни собака, ни птица…

— Ах так! Ну это мы ещё посмотрим! — возмутилась Доротея, окончательно приходя в сознание. Она раскрыла крылья и стала хлопать ими с угрожающим видом.

Прунильда отскочила назад.

— Безрассудная храбрость не приличествует добропорядочной кошке, — пробормотала она в своё оправдание.

Доротея поднялась на ноги и попыталась сделать несколько шагов по лугу.

— Умница, молодец! — подбадривала Аглая, прикладывая ей ко лбу холодные примочки.

Но, несмотря на все усилия, несмотря на ободрения и поддержку обеих подруг, сенбернариха так и не смогла подняться над землёй больше чем на несколько сантиметров и почти сразу падала на землю. Очевидно, крылья выполняли у неё исключительно декоративную функцию, как у кур. Самое большее, на что она была способна, это хлопать ими, отгоняя противников или удерживая равновесие на не очень толстых ветвях. О полёте тут вообще говорить не приходилось.

Дети были страшно разочарованы. Зато к Амадею вернулось хорошее расположение духа.

Прунильда попросила у Бьянки личной аудиенции.

— Жестокое противоречие терзает мою кошачью душу, — призналась она. — Если Доротея принадлежит к семейству пернатых, тогда мой долг кошки требует, чтобы я с бесстрашным сердцем охотилась за ней, невзирая на её превосходящие размеры. Если же она по-прежнему из породы собак, то мне, как кошке, подобает испытывать перед ней страх и держаться на почтительном расстоянии… Не могла бы ты, будучи старой и мудрой, разрешить это моё мучительное сомнение?

— Старая — дудки! — оскорбилась Бьянка. — До чего же надоела мне эта кошка с её неразрешимыми проблемами!

А не могла бы ты оставить Доротею в покое и заняться своими собственными делами?

— Верные слова! Я именно как раз над этим и думала, — сказала кошка. — Такое решение кажется мне достойным и в высшей степени разумным.

Аглая, похихикав, сказала Бьянке:

— Послушай, а что, если нам не засыпать Доротеину яму, а использовать её как ловушку? Всякое ведь бывает…

— Ты права, — ответила Бьянка. — Она может оказаться полезной в случае нападения.