Тайна пропавшей шкатулки - Ольга Дзюба

Вон, у кустов смородины, — увидела Катя рыжую собаку и рядом с ней маленькую девочку.

Давай пойдем гулять, — предложила Катя Василисе.

Пойдем! — обрадовалась Васька и тут же нахмурилась: — Меня одну не пускают.

А ты не одна, ты с нами, — улыбнулась Тома. — Вот мы. Я — Тома, это Катя, а это Николка и Миша.

А я — Василиса, — важно заявила девочка и спохватилась. — Ой, а бабушка где?

Она в Москву уехала.

А мороженое? Она обещала купить мне мороженое, — похоже, малышка собиралась заплакать. Губки скривились, в глазах слезы…

Мы купим, — поспешно сказала Катя, заранее пугаясь ее рева. — Пойдем, скажем тете Полине, что уходим.

Заглянули в дом, взяли сумку с полотенцами и надувным кругом и предупредили Полину Аркадьевну, что хотят пройтись по поселку.

Томка спросила Ваську, какое мороженое она любит, и та стала перечислять все подряд.

Кстати, — остановился Мишка. — А куда мы идем?

На речку, с заходом в магазин, — отозвался Николка, который шел по обочине дороги, загребая носками сандалий рыхлый песок.

А где речка? И где магазин? — посмотрел мальчик на Катю. — Ты же все тут знаешь, так? Далеко это?

В это время они уже подошли к развилке дороги, и Катя узнала этот поворот. Да, именно здесь они шли пешком к дому отдыха. Вон там, за поворотом, должна быть остановка…

Речка налево, поселок направо, — показала Катя рукой. — Сначала на речку?

Мороженое! — завопила несносная девчонка, и все со вздохом повернули направо. Конечно, от мороженого и они не отказались бы, но кто знает, где этот магазин? Может, полдня его проищешь, а Мишке, между прочим, вечером домой возвращаться.

Уныло добрели до остановки и там спросили у народа, где магазин, в котором продают мороженое. Им объяснили, и ребята отправились в путь.

Магазин оказался довольно большим, и в нем продавалось все на свете — от хлеба до мягких игрушек. Но и народа было полно. Васька мигом сориентировалась, вырвала свою руку из Томкиной и помчалась вперед, к прилавку с хлебом. Здесь же в лотках-холодильниках было и мороженое.

Очередь длинным хвостом упиралась почти во входную дверь. В Москве от таких они уже успели отвыкнуть, и тут, вздохнув, Катя пристроилась за какой-то бабушкой в ситцевом халате с пучком седых волос на голове. Васька все еще стояла у лотков, выбирая, что она хочет купить. Тома бдительно следила, чтобы девочка ничего не свалила со стойки, а ребята разбрелись кто куда по магазину, разглядывая, что продается. Катя поняла, что стоять в очереди ей придется одной, и смирилась с этим. За ней тут же заняла очередь какая-то тетка, за той — еще кто-то, и когда Катя оглянулась, то увидела за спиной приличный хвост.

Очередь двигалась медленно, народ основательно затоваривался хлебом и крупой. Тетка, стоявшая за Катей, вдруг окликнула:

— Ефимовна!

Бабушка, стоявшая перед Катей, оглянулась кивнула:

Здравствуй, Татьяна.

Что у вас там вчера было? — поинтересовалась Татьяна. — Прохожу вчера мимо вашего дома, а там народ гудит, милиция стоит. Ограбили, что ли, у вас кого?

Ограбили, — кивнула Ефимовна.

Народ оглянулся на нее и с интересом стал ждать продолжения.

И кого? — продолжала любопытствовать Татьяна.

Семеновых, со второго этажа. Они все на речку ушли, к ним и залезли. Взяли магнитофон и с серванта из вазочки колечки да цепочку золотую, — охотно делилась информацией старушка.

И кто — не известно?

Ни следочка. Дверь не ломали, это точно.

А их и ломать не надо, — вступила в разговор тетка, стоящая впереди Ефимовны. — Наши замки — известно, какие! Да и двери хлипкие. Чуть поковырять — они и откроются.

Точно-точно, — закивала головой еще одна. Она стояла где-то сзади, но подошла ближе, чтобы высказаться. — Эти двери плечом без разбега вынимаются. У нас вон соседей на той неделе ограбили, так весь подъезд себе двери железные поставил.

Так уж и весь, — ехидно возразила Ефимовна.

Ну, разве только алкаши со старыми остались. Так у них и тянуть нечего, им-то чего бояться! — поддержала тетку еще одна, видимо, знакомая.

Очередь загудела. Все наперебой вспоминали разные случаи, сетовали на то, что железная дверь обойдется в немаленькую сумму — две тысячи рублей! — но что поделаешь.

Катя неожиданно для себя оказалась в самом центре закипевшей беседы. Оказывается, до этого времени кражи в поселке были редкими — ну, там, по огородам полазят, у кого-то белье уволокут, которое на веревке во дворе сушили. Коляску из подъезда когда-то утащили. Велосипеды воруют — это да, это было. Но вот на той неделе.*. Катя насчитала семь случаев кражи из оставленных ненадолго без присмотра квартир. И это только те, о которых вспомнили стоящие рядом тетки. Хотя не исключено, что они были неплохо информированы обо всем, что происходит в поселке.

Еще одна особенность всех этих происшествий: брали вещи ценные, но небольшие. Ну, это понятно! Как правило, все происходило днем, а народ в маленьком поселке, вероятно, друг друга хорошо знает. И если средь бела дня воры начнут выгружать мебель из какой-нибудь квартиры, то их сразу поймают.

Катя заинтересованно прислушивалась. Она вспомнила, что неделю назад и в Москве прокатилась волна необъяснимых квартирных краж. Тогда еще выступали по телевизору и советовали укрепить свои двери, сделать их недоступными для воров.

Незаметно, обсуждая и возмущаясь, очередь дошла до прилавка и там сосредоточилась на покупках. Около Кати наступила тишина, хотя волна обсуждений прокатилась дальше, и теперь уже тетки далеко за спиной возмущались бездействием милиции.

Томка подошла к Кате, ведя за руку отчего-то присмиревшую Ваську:

Там есть такое мороженое, называется "Белые ночи", девять рублей стоит.

Давай возьмем на всех!

Через пять минут вся компания стояла на улице около магазина и активно шуршала обертками.

— Ну а теперь куда? — спросил Миша.

— Теперь? — Катя попробовала сориентироваться. Получилось, что надо идти прямо и направо. Но можно было попытаться пойти напрямик, и девочка махнула рукой. — Вот сюда пойдем, между домами.

— Не заблудимся? — засомневался он.

— Не должны. Заборов вокруг поселка нет, пройдем насквозь — и все.