Узники старого дома - Дмитрий Миронов

– Вот-вот, – парировала пастушка, – тебя никто никогда не замечает.

И картинно отвернулась. Молодой человек в отчаянии заломил руки.

– Здрасте, – догадался, наконец, сказать Егор.

– Слышишь, Мими, они действительно не заметили нас, – поспешил сказать молодой человек подружке и обратился к ребятам:

– Вы, наверное, его новые гости? Разрешите представиться – Антуан. А это – Мими, моя… ммм… невеста.

Мими возмущённо хмыкнула и вздёрнула курносенький носик.

– Я очень рад вас приветствовать, молодые люди, – человечек манерно поклонился. – Смею надеяться, вы окажете мне одну очень важную услугу, которая вас, я полагаю, не затруднит…

– А чьи мы хоть гости? – полюбопытствовал Егор.

– Его! – ответил человечек, со значением возвёл глаза кверху.

– А он – это кто? – переспросила Варвара.

– Он! – ещё более многозначительно заявил человечек. – Хозяин. Он здесь всё.

– А девочка с мальчиком, которых мы видели – его дети? – поинтересовался Егор.

– Или привидения? – добавила Варвара.

– Увы, как это ни печально, – вздохнул Антуан, – у него нет детей. Он совершенно одинок. И привидений здесь не бывает. Это его воспоминания, мечты, фантазии. Сны.

– Да, – Мими покивала аккуратной головкой, – чаще всего он представляет Машу и Петеньку. Иногда – их родителей. Ах, как весело здесь было при них!

– А снится ему почти всегда бал, его первый бал, когда он был совсем молодой, – добавил Антуан, – сегодня ночью вы, быть может, увидите этот сон. Но позвольте мне вернуться к своей просьбе….

– А они не опасны, его сны с мечтами? – перебил Егор. Здравый вопрос, согласитесь.

– Не-ет, – покачал головой Антуан, – простые сны не опасны. Их же не существует. Они пройдут сквозь вас, вы и не заметите. А вот кошмары…

– Кошмары? – забеспокоился Егор.

Статуэтки дружно покивали:

– Ночью ему снятся большей частью хорошие сны. Но иногда он засыпает днём – возраст, что вы хотите? Например, когда погода испортится, можно биться об заклад – его обязательно кинет в сон. Стоит же ему задремать днём, как пить дать, увидит во сне кошмар.

– А чем они страшны? – спросил Егор, чувствуя, как снова ослабли коленки.

– Ну, по-разному. Если ему приснится пожар, или то, что он стал старой развалиной, он начинает нервничать. Тогда можно попасть под ненароком пролетевший стул или сквозняком может затянуть в отдушину. Ему тогда долго приходиться наводить порядок, когда проснётся. Он очень любит порядок, имейте в виду. Не сорите и ставьте всё на место…

– Гораздо хуже, – добавила Мими, – когда ему приснится хромой. Когда-то хромой жил здесь один, и это было самое страшное время в жизни хозяина. Хозяин очень боялся его.

– А чем, чем хуже, если приснится хромой? – нервно спросил Егор.

– Понимаете, он видит, – загадочно сказал Антуан.

– То есть как? – опешил Егор.

– Он сон, но видит, словно у него есть глаза, и он снова стал живым. Только в кошмаре он становится ещё страшнее, чем на самом деле. Поверьте, ему лучше не попадаться на глаза. Когда он появляется, и слышатся его неровные шаги, мы стараемся затаиться и не привлекать его внимание.

– А нам что делать?

– Спрятаться так, чтобы он вас не заметил. Никак иначе.

– Как же? Вечно от тебя не добьёшься толку, – заспорила Мими. – Им надо просто разбудить хозяина, тогда кошмар исчезнет. Только имейте в виду, хозяин спит крепко, его сразу не добудишься. Быстрее всего он просыпается от звука колокольчика. Поищите, здесь таких много – ими раньше вызывали слуг. И всегда носите с собой.

– Да-да, всегда носите с собой, – покивал Антуан, – но разрешите мне попросить о маленьком одолжении… Вы понимаете, это печальная трагедия моего существования, – он грустно покачал головой, – она, эта грубая бесформенная штука загубила мою несчастную жизнь, лишила меня всех радостей. Из-за неё я вынужден всё время видеть перед собой ту, которая для меня важней всего на свете, и не иметь возможности подойти к ней, взять за руку, чтобы достойно сделать предложение. Ах, моё бедное сердечко непрестанно обливается кровью… Мастеру, кто создал меня когда-то, конечно, не откажешь во вкусе, но, согласитесь, он плохо доделал работу, оставив меня с этой мерзкой штукой, которая не даёт мне сделать ни шагу.

– Да о чём вы говорите? – нетерпеливо спросил Егор.

Человечек брезгливо скривил губы, и, не глядя, указал на свои ноги, погружённые в белый холмик, наверное, изображающий траву.

– О ней, об этой… подставке, – он с большим усилием заставил себя выговорить последнее слово.

– А как мы можем вам помочь?

– Вы окажете мне неоценимую услугу, если переставите меня поближе к моей суженой. Чтобы я смог, наконец, по всем правилам предложить ей руку и сердце. Ах, как я буду благодарен вам за это…

– И не думайте, – воскликнула Мими, – не делайте этого! Кавалер должен поступками, а не страданиями доказать силу своей любви.

– Мими, дорогая моя, мне нипочём не сдвинуть эту плиту, – Антуан развёл маленькими ручками, – Что же мне прикажешь делать?

– Ну, так и стой, где стоишь, – Мими в сердцах отвернулась и демонстративно принялась гладить свинку. – А я подумаю и соглашусь на предложение Красного. Не переставляйте его.

– А Красный кто такой? – спросил Егор.

– О, – Антуан понизил голосок, – это Его помощник. Страшная личность. Он раньше выступал на ярмарках и имеет самое грубое воспитание. Это Красный по Его приказу заманил вас сюда. И, кстати, именно он напал на вас в коридоре.

– Он просто очень ревнивый, – добавила Мими, – и боится, как бы кто другой не занял место помощника.

– Ему хорошо, – вздохнул молодой человечек, – он может свободно расхаживать, где заблагорассудится. И у него есть индийское колечко, с которым он может обратиться кем угодно.

– И что нам делать? – испугались Егор с Варварой.

– Не бойтесь, – утешил Антуан. – От Красного вас защитит Он. Он хочет, чтобы вам здесь было хорошо. И чтобы вы остались здесь жить. Тогда снова станет весело.

– А Он – добрый? – поинтересовалась Варвара.

– Да, очень. Но вспыльчивый. Главное, Его не разозлить. Тогда придётся плохо.

– Как пару дней назад пришлось красивому черноволосому мальчику, – добавила Мими.

Егор с Варварой так и подскочили на месте. Ведь речь наверняка шла о Сашке.