Мой дедушка был вишней - Анджела Нанетти

Иногда папа бывал очень остроумен.

За день до того, как дедушку выписали из больницы, мы с мамой поехали к Эмилио за Альфонсиной. Она гуляла по двору и, завидев нас, понеслась навстречу, стала кричать и хлопать крыльями.

— Что она делает? — спросила мама, потому что ничего не смыслит в гусынях. — Хочет напасть на нас?

Я был ужасно рад видеть Альфонсину и рассказал ей, что мы едем к дедушке и что перед этим ей нужно как следует помыться. Альфонсина не стала протестовать и позволила отнести себя на речку. Там она долго купалась, потом вышла из воды, хорошенько отряхнулась, залезла в машину и тихо устроилась на заднем сиденье.

— Невероятно! — воскликнула мама. — В сто раз умнее этой собаки!

Дома я повязал гусыне красивый красный бант, приготовил корзину и плошку с едой и расставил все это на балконе.

Ночью я проснулся, потому что услышал звук крыльев, бьющихся о стекло. Я вскочил с кровати и посмотрел на балкон, но Альфонсина спала в своей корзине. «Наверное, это бабушка Теодолинда прилетела поздороваться со мной», — подумал я и снова уснул.

Когда на следующий день я вернулся из школы, дедушка уже был дома. Он сидел в моей комнате с Альфонсиной на коленях.

— Дедушка, ты вернулся! — закричал я и побежал обнять его.

Дедушка улыбнулся и попытался встать, но не смог из-за Альфонсины. Он похудел и казался еще старее, чем раньше. Внезапно я понял, что он уже не сможет лазить со мной на вишню, и мне стало грустно.

— Теперь оставь дедушку в покое, пусть отдыхает, — сказала мама и помогла ему раздеться и лечь в постель.

Мы постелили дедушке у меня. Моя комната очень просторная, а окно выходит во внутренний дворик. Поэтому дедушка мог смотреть на разные растения. Не на деревья, конечно, но на розы и кусты. Я нарисовал две картинки (на одной Феличе была вся в цвету, а на другой — со спелыми ягодами) и повесил их у дедушки над кроватью. Но в тот день дедушка даже не заметил рисунки, и мне стало неприятно. Как будто это был он, но в то же время он ничуточки не был похож на самого себя.

Когда я сказал это маме, она объяснила, что дедушка очень долго был в больнице и поэтому чувствует себя потерянным. Кроме того, он должен привыкнуть к новой обстановке.

— Да, но потом он будет таким, как раньше?

Мама ничего не ответила.

Дедушка провел в постели весь день. Рядом лежала Альфонсина в своей корзине. А вечером дедушка сказал, что даже не голоден.

— Давай, папа, поешь, — пыталась переубедить его мама. — А то мы отправим тебя обратно в больницу. Мама вернулась из магазина с жареным цыпленком и картошкой, которые я просто обожал, и с пиццей для себя.

— Это все дрянь, — сказал дедушка. — Твоя мать никогда бы не купила такое. Мама тяжело вздохнула.

— Тогда скажи, чего тебе хочется, и я приготовлю.

— Я ничего не хочу. Хочу к себе домой, — ответил дедушка и отвернулся к стене.

За столом мама резала пиццу так, как будто хотела распилить тарелку.

— Неплохо, если так пойдет и дальше! Дом, работа, гусыня и мой отец!

— А мне нравится цыпленок, — сказал я.

— Не ешь руками! Дедушка прав: эти куры как резина, не будем их больше покупать.

Папы в тот вечер не было дома, поэтому мама могла сколько угодно злиться на курицу, картошку, пиццу и стряпню бабушки Антониэтты, которую папа предпочитал маминой (и, по-моему, был прав). Когда я отправился спать, дедушка спросил меня:

— Из-за чего твоя мать ворчала?

Я все рассказал, и дедушка очень обрадовался:

— Вылитая бедняжка Линда! — воскликнул он. — Что за характер был у твоей бабушки! Я рассказывал тебе о том, как она поссорилась с мясником? Она покупала мясо, и тут оказалось, что кусок весит на тридцать граммов меньше, чем сказал мясник. Тот объяснял, что дело в обертке, а бабушка кричала, что он хочет украсть ее тридцать граммов. В общем, они очень долго спорили, но мясник ни за что не хотел уступать. Наконец бабушка вытащила десять тысяч лир, оторвала от купюры кусочек и положила ее на прилавок: «Это я оставлю себе за те тридцать граммов, которых не хватает», — сказала она.

После этого рассказа дедушка проголодался.

— Принеси-ка мне кусочек цыпленка с картошкой.

— Дедушка, ты же сказал, что тебя от них тошнит!

— Да нет, я так сказал, просто чтобы немного позлить твою мать.

Маме я об этом не стал рассказывать, да и дедушке не сказал, что, когда я пришел на кухню, мама фыркнула: «Хуже ребенка!»

Но в тот вечер мы легли спать умиротворенные.

На следующее утро дедушка встал и сказал, что хочет вернуться домой. Ему приснилось, что вишню срубили.

— Глупости, — ответила мама. — Вишня в полном порядке, мы с Тонино видели ее два дня назад.

— Правда, дедушка. На Феличе полно почек. Совсем скоро она зацветет.

Но дедушка все равно стоял на своем. Он был уверен, что случится что-то плохое.

— Но, папа, что может произойти? Кончай эти глупости. В муниципалитете проект затормозили, и неизвестно, будут ли вообще строить дорогу. И потом, ты не можешь ехать один, ты еще не совсем выздоровел.

— Я не останусь здесь, даже если ты меня привяжешь, — закричал дедушка и резко вскочил.

Мама тоже вскочила и взмахнула руками. Почему-то я решил, что она хочет ударить дедушку, но она, наоборот, положила руки ему на плечи и посадила обратно.

— Послушай, папа, если ты пообещаешь мне успокоиться, как только у меня появится время, мы поедем посмотреть на дом, и ты убедишься, что все в порядке.

Дедушка кивнул и молча продолжил пить молоко.

Когда мы вышли, мама так нервничала, что в гараже случайно дала задний ход и разбила обе задние фары.

В то утро папа, который всегда отвозил меня в школу, ушел рано — он заканчивал свой проект, а мама должна была прийти на работу в девять, потому что ее подруга заболела. Всю дорогу она проклинала весь мир, а тут еще на светофоре полицейский потребовал, чтобы она остановилась и заплатила штраф: ведь задние фары у машины не работали. Сначала мама пыталась объяснить ему ситуацию, но, поскольку полицейский настаивал на том, что без задних фар ездить нельзя, она потеряла терпение.

— Да при чем тут фары! Вот у вас есть одинокий больной отец, которого только что выписали из больницы? А сын, которого надо везти в школу? А свекры, которые думают только о своей собаке? А…

И она сиганула у него из-под носа, несмотря на отчаянный свист. Тогда я подумал, что дедушка прав — мама действительно не промах, — и тут же сказал ей об этом.