Обыкновенные девчонки (сборник) - Елена Ильина

Гуля выздоровела.

Ее несколько раз сняли еще для картины «Солнечный маскарад» (теперь уже не на открытом воздухе, а в павильоне кинофабрики), и Гуля поехала в Одессу — в свою школу.

Незадолго до отъезда она начала заниматься, чтобы догнать класс. Но оказалось, что взялась она за дело слишком поздно. Класс успел уйти далеко вперед. И у Гули началось очень трудное время.

Ей было тем тяжелее чувствовать себя «неуспевающей» ученицей, что она была теперь у всех на виду. О ней писали в газетах, многие помнили ее по кинокартинам, и совсем незнакомые ребята на улице узнавали ее:

— Смотри, Василинка из кино!

— Верно! Она самая. Дочь партизана!

Знакомясь с Гулей, взрослые обычно говорили ей:

— А, Гуля Королёва! Как же, как же, знаем про тебя, видели. Ну а как ты учишься? Конечно, отличница?

— Нет, — угрюмо отвечала Гуля и старалась поскорее отойти в сторону.

Из Москвы приехала в Одессу на кинофабрику журналистка. Она забросала Гулю самыми разнообразными вопросами: давно ли Гуля снимается, какие из своих ролей любит особенно, чувствует ли удовлетворение от своей работы.

— Нисколько не чувствую, — сказала Гуля.

— Ах, вот как? И ты не собираешься быть артисткой?

— Не собираюсь.

— Интересно, — сказала журналистка и стала что-то записывать в своем блокноте.

Это совсем смутило Гулю, и она перестала отвечать на вопросы. Но журналистка не отступала:

— Что ж ты молчишь? Трудно сниматься в кино?

— Трудно, — ответила наконец Гуля.

— Почему же трудно?

— Нужно стоять неподвижно, а мухи кусают за ноги.

Журналистка всплеснула руками и засмеялась. Гуля и сама не могла удержаться от улыбки.

— Ну а как ты учишься? Конечно, отлично?

— Плохо, — сказала Гуля, и улыбка сразу сбежала у нее с губ.

— Неужели плохо? — удивилась журналистка и отодвинула блокнот.

Гуля ничего не ответила. Она не могла сказать, что учение стало для нее в последнее время больным местом.

Однажды Гуля вернулась домой из школы вся в слезах. Бросив сумку с размаху на диван, она уселась на подоконнике и забарабанила по стеклу пальцами.

— Ну вот, — сказала она, — теперь целая история!

— А что опять случилось? — спросила мама. — Какая история?

— С географией! — ответила Гуля. — Сегодня вызвали, а как я могу отвечать, если я ничего, ничего не знаю?!

— Отчего же ты ничего не знаешь?

— Да я же полгода пропустила!

И, закрыв лицо ладонями, она залилась слезами.

— Вот честное пионерское, — говорила она плача, — всю жизнь теперь буду заниматься только одной географией. Бог с ним, с кино, если от него такие неприятности!

Мать несколько минут смотрела на Гулю молча.

— Вот что, Гуля, — сказала она наконец, — давай поговорим с тобой серьезно. О чем ты плачешь?

— Если бы ты знала, как мне было стыдно сегодня на географии, ты бы не спрашивала!

— А кто в этом виноват?

— Да ведь не могу же я два дела разом делать — и сниматься и учиться!

— Ну, перестань сниматься.

— Жалко очень.

— Тогда брось школу.

— Что ты, мама! Разве это можно?

— Отчего же? Чем так учиться, как ты сейчас, лучше совсем бросить. Кино тут ни при чем. Просто у тебя нет характера.

Гуля посмотрела на мать обиженно и насухо вытерла слезы.

— Как это нет? — спросила она.

— Конечно, нет, — сказала мама. — Сколько людей на свете должны и работать и учиться. И прекрасно успевают. А ты не успеваешь ничего. Возишь с собой целый чемодан книжек, а не можешь заставить себя открыть их. Ну, что поделаешь! Видно, придется помочь тебе.

— Как помочь?

— Взять репетитора, что ли. Пусть он тебя подтянет.

Гуля закусила губу.

— Вот пойду завтра к вашему директору, — спокойно продолжала мама, — и спрошу у него, не может ли он порекомендовать какого-нибудь студента или старшеклассника. А может быть, отличника из вашего класса.

— Нет уж, — негромко сказала Гуля и упрямо опустила голову. — Не хочу я.

— Почему же? Тебе легче будет…

— Нет уж! — повторила Гуля, решительно вставая с места. — Не надо мне репетитора. До этого дело еще не дошло.