Дагги-Тиц - Владислав Крапивин

Нас вы не заманите в квартиры,

Нас вы не накроете сетями!

Даже полицейские мундиры

Кошки могут изодрать когтями!

Да, он опять спас Полянку. На этот раз от сытой неволи и скуки. От того, чтобы она развлекала всяких богатеев вроде Молочного!.. И они стояли у дощатого края сцены, взявшись за руки, чуть впереди остальных актеров. Мигали вспышки фотоаппаратов…

Вскоре в «Брюсовском вестнике» появилась фотография — Инки и Полянка в кошачьих костюмах. И заметка о спектакле. К Зое пришел директор школы Кирилл Алексеевич и попросил повторить постановку в актовом зале. Были каникулы, в школе работал зимний детский лагерь…

Ну что ж, повторили. И снова получилось прекрасно… А потом пошли к себе, в кают-компанию, и у включенного камина пили чай и пели про пароходик.

Конечно, за всем этим пряталась грустная мысль: «Вот если бы Борис был с нами или хотя бы просто видел все это?»

Однажды Полянка шепнула Инки:

— А может, и видит?

Инки понял ее. Помнил их разговор о бессмертных душах. Но что ответить, не знал, только тихо кивнул.

В кают-компании стояла небольшая искусственная елочка, мигали на ней цветные фонарики. В доме у Полянки тоже была елка, причем большая, со множеством лампочек, которые переливались и мерцали по-всякому — каждая гирлянда в своем режиме. Инки любил смотреть на них…

А дома у Инки елки не было. Он отчаянно воспротивился тому, чтобы ее ставили. Живую он не хотел, потому что это «убитое дерево». А про искусственные он услышал по телику, что они опасны для кошек. Те очень любят поедать пластмассовую хвою и потом страдают животами. Имели место даже смертельные случаи. Все, что чем-то грозило Альке, было для Инки совершенно неприемлемо. Хватит ему переживаний из-за бродяжничества этого шалопая, не хватало тому еще кишечных мук!

Инки заявил, что, если елку все-таки «водрузят» в квартире, он уйдет вместе с Альмиранте жить в полуподвал. По крайней мере, на каникулы.

Егошин спокойно сказал, что считает Инкины доводы здравыми. Мать слегка покричала («Почему это мы должны плясать под дудку драных котов и набитых дурацкими фантазиями мальчишек!»), но скоро махнула рукой. А Маргарита Леонтьевна, чтобы все-таки отметить праздник, на кухне, высоко над косяком, укрепила сосновую ветку с несколькими блестящими шариками. Туда Алька добраться не мог, поэтому Инки жить в полуподвал не пошел…

Встречать Новый год мать и Егошин отправились к друзьям, звали с собой Инки, но он буркнул: «Чего я там не видал…» Они с Маргаритой Леонтьевной до середины ночи просидели у экрана, пили чай и жевали печенье. Смотрели всякие юмористические передачи — по правде говоря, не очень смешные (или у Инки не было чувства юмора?). Потом Инки лег у себя, включил новую настольную лампу и открыл подаренную Полянкой разноцветную книгу «Сон в летнюю ночь» — того же писателя Шекспира, который сочинил «Гамлета». Ничего похожего на «Гамлета» в этой книге не было, но, может, оно и к лучшему. В Новый год зачем печали? Пусть будет сказочно и забавно…

Сим и Желька вполне соглашались с Инки. Они, видимо, вернулись с карнавала, поверх их красной одежонки блестела всякая мишура и серебряные звездочки. Сим и Желька, продолжая карнавальные танцы, кувыркались на леске.

Альмиранте решил в честь праздника не портить другу настроение и не стал удирать на ночь (хотя в последнее время проделывал и такие трюки). Урчал под боком и дурашливо покусывал Инки за пальцы, когда тот переворачивал страницы.

— Кончай пиратничать, мочалка…

— Мр-р… Сам мочалка. Твой хвост ободранный, а мой пушистый.

Это была правда…