Толстый - повелитель огня - Мария Некрасова

Вообще Елену никто не боится. Она считает себя современным демократичным педагогом и многое позволяет. Можно, например, болтать с соседом во время урока, если удастся убедить Елену, что болтаешь по теме. Можно перекидываться записками: мало ли какие у кого срочные дела? По той же причине можно не отключать телефон… Но драка у доски – это, согласитесь, не дело. Как, спрашивается, у этой доски отвечать или вести урок? Мешают же.

– Прекратить!

Послушный командному голосу Федоров немедленно прекратил. Витек, привыкший оставлять за собой последнее слово, пнул Федорова по ноге и только тогда счел драку законченной. Федоров, который уже закончил эту драку, должно быть, подумал, что Витек начал новую, и с удовольствием поддержал, двинув противнику в ухо. Витек, привыкший оставлять за собой последнее слово…

– Вон из класса! – рявкнула Елена. Должно быть, она растерялась от такой наглости, поэтому добавила: – Подеритесь хорошенько и возвращайтесь бодренькие.

Класс захихикал. Витек с Федоровым убежали, явно собираясь продолжить в коридоре. Тонкий хотел пойти их разнять, но Вуколова не пустила.

– Ты что, маленький? Этих двоих не знаешь? Они ж не успокоятся, пока не… Не знаю, когда они успокоятся, – ворчала она, выкладывая на стол учебник.

Тонкий послушно сел и сказал, что собирался:

– Мы с бабушкой вчера тетрадки перебирали. Она нашла одну похожую ошибку и теперь твердит, что это и есть тот студент. Обещала устроить ему сегодня разнос.

– А если это не он? – испугалась Вуколова. – Тогда же весь универ…

– Вот и я о том. А еще к нам сегодня в квартиру залезли. – Тонкий рассказал о домушниках, отважных бабульках и Лабашове.

Вуколова слушала, затаив дыхание, ухитряясь одновременно конспектировать то, что говорит Елена.

– Ты смелый, Сань! Я бы с ума сошла там, на лестнице.

Было не лестно, а почему-то обидно. Тонкий и ответил, как есть:

– Не-а. Вроде знаю, что все позади, а коленки до сих пор трясутся. Кажется, что приду домой, а там – опять эти трое.

– Двое, – поправила Вуколова.

– Угу. – Паршиво признаваться в собственной трусости. Но когда признаешься – сразу легче.

– Забудь, Сань. Ты их задержал, в милицию сдал, сыщик может спать спокойно. Тебя просто этот Ваня из колеи выбил. Надеюсь, твоя бабушка не ошиблась.

– Не в этом дело, – Тонкий решил быть честным до конца. – Мне кажется, я что-то упустил.

– Что-то?

– Или кого-то…

Обрывки мыслей и страхов схлопнулись разом в одно слово: «Лабашов».

– Лабашов! – Тонкий чуть не крикнул, за что был одарен суровым взглядом Елены.

– Что Лабашов? – прошипела одними губами Вуколова.

Тонкий осторожно посмотрел на Елену (нормально, ведет себе урок, на Сашку не смотрит) и объяснил:

– Он сказал: «Я что – совсем, собственного препода обкрадывать?»

– Ну? Он же студент Майи Дмитриевны.

– Вот именно: Майи Дмитриевны! Бабушкиных студентов я всех вчера изучил, все тетрадки, вдоль и поперек. Нет у нее Лабашова!

– А речь шла о краже у вас. Майю Дмитриевну обокрали несколько дней тому назад, – поняла Вуколова.

Тонкий закивал:

– Как тебе оговорочка?

Вуколова не впечатлилась, только пожала плечами:

– Но, Сань, они же в одном университете преподают.

– Ну и что? Скорее всего, у группы Лабашова другой преподаватель русского. А он сказал: «Собственного препода» – дрянь оговорочка, Люд! Если он так говорит, он может быть как-то связан с той кражей. У Майи Дмитриевны, понимаешь?

Вуколова провела рукой по исписанной странице и уставилась на собственные пальцы, измазанные пастой.

– А что, Сань, в универе русский преподают всем курсам, таки с первого по пятый?

– Не знаю. У разных факультетов по-разному, – растерялся Тонкий. – А что?

– А то, что твоя бабушка запросто могла преподавать Лабашову! Пару лет тому назад. А потом он перешел на старшие курсы, где русского уже нет. Программы-то всякие бывают.

– А ведь верно…

– Ты спроси, – посоветовала Вуколова. – У тех же бабушки и Майи Дмитриевны. Это ведь не секрет!

Тонкий подумал, что он дурак и параноик. Стало еще жальче себя, любимого. И ребро опять заболело.

Распахнулась дверь, и в класс шумно вкатился джинсовый ком: Федоров в джинсовой куртке и Витек, собственно в джинсах. Коридора им оказалось мало! Влетев в класс, эти двое прикатились прямо под ноги Елене и с увлечением продолжили драку.

Такого не выдержит даже самый демократичный педагог! Елена от души стукнула указкой по столу так, что обернулся даже Витек, и отчеканила:

– Родителей. В школу. Сегодня. Вечером.