Толстый - повелитель огня - Мария Некрасова

– А бабушка во дворе, – не соврал Тонкий. – С бабушками.

– Позови ее, пожалуйста, это важно.

А что делать?! Двор и правда недалеко, надо было соврать, что бабушка улетела на Луну и что-то там поломалось на станции, поэтому связи нет… Чушь какая-то! Может, и правда организационный вопрос, без бабушки не обойтись? Что он в самом деле? Ничего ж не натворил за последние дни…

Тонкий спустился во двор. Бабушка еще сидела на лавочке перед подъездом и обсуждала с Майей Дмитриевной какой-то учебный вопрос. Лабашов брел к «Москвичу» в глубине двора. Открыл дверь, сел в машину. Бабушка с Майей Дмитриевной проводили его взглядом, потом заметили Тонкого.

– Ты что, Сань?

– Тебя к телефону.

Бабушка начала прощаться, и заняло это минут пять, потому что бабушки быстро прощаться не умеют. Бабушка поднялась по лестнице за Тонким, и это тоже заняло несколько минут, потому что бабушки не зайцы, не такая у них скорость. Тонкий надеялся, что Елена не дождется и передумает. Но учительское терпение оказалось крепче времени.

– Кто там? – спросила бабушка, перед тем как взять трубку.

– Елена-историчка. Я ничего не делал, – на всякий случай добавил Тонкий и сделал вид, что он увлеченно наводит порядок.

Взял охапку одежды из коридора, притащил в комнату, где не только шкаф, но и бабушка с телефоном, и сел рядом, аккуратно складывая каждую вещь и подолгу выискивая ей место на полке. Бабушка заметила уловку, но виду не подала.

– Слушаю. Добрый вечер. Так. И Саша? А что тогда? Неужели?

Тонкий слушал и не понимал. Зато бабушка, похоже, понимала.

Тонкий видел, как она недовольно косится в его сторону. Значит, он все-таки что-то натворил. Причем давно, потому что успел забыть.

– Елена Владимировна, вопрос уже решен, я могу обещать, что это больше не повторится. Хорошо, я поговорю с ним…

Значит, он угадал. Если бабушка оправдывается, все ясно. Что-то Сашка все-таки натворил. Сейчас бабушка положит трубку, всыплет, вот и узнаем, за что.

Упрямый Ленкин свитер не хотел влезать на полку. Выскальзывал и падал, как дрессированный. Тонкий комкал его так и сяк, старательно втискивая между джинсами и джинсами. Никак. Впрочем, это было только на руку: дрессированный свитер – хороший повод оставаться в комнате и слушать разговор.

– Думаю, они сами разберутся. Поговорю. Да.

Бабушка положила трубку, молча подошла, отобрала у Сашки свитер и положила его на свободную полку. Предатель-свитер послушно лег и падать не собирался. Бабушка захлопнула шкаф и опустилась в кресло, кивнув Сашке на соседнее.

– Я, кажется, не все знаю о твоих школьных делах.

Тонкий пожал плечами: ясное дело, дни длинные, уроков много, и захочешь – все не расскажешь. Что ж такого он успел натворить и забыть? Не томи, а?

– Ты, оказывается, драки устраиваешь, бабушку позоришь.

– Я?

– Сегодня на истории, – объяснила бабушка, проницательно глядя на Тонкого. – Тебе одного ребра мало? Кстати, как оно?

– Трещина, говорил же. Я не дрался, ба!

– Не дрался, знаю. Но эта драка была по твоей вине…

– Я, что ли, девчонка? Елена, блин, прекрасная из параллельного класса?

– Не обольщайся, Троянской войны все-таки не было. Тем не менее…

Тонкий начал потихоньку соображать, в чем его обвиняют. Федорова и Витька Елена вызвала вечером с родителями. Они небось и выложили ей, какой такой был повод для драки. Витек дразнил Тонкого, Федоров решил призвать его к порядку. А дразнил потому…

– Я не знала, что записи моих разговоров с этим… – она сделала паузу, – есть в Интернете. И уж точно не думала, что ты будешь их кому-то показывать.

– Это не я!

– Значит, показали твои друзья, по твоей наводке, – припечатала бабушка, и возразить здесь было решительно нечего.

Тонкий уныло кивнул:

– Я брал Федорова разбираться с этим… На Арбат, вчера, помнишь? Конечно, я ему сказал, кого будем бить и за что.

– И дал адрес в Интернете?

– Нет, он сам нашел. Это нетрудно…

– Значит, любой ученик теперь может найти и послушать… Драка была, был вызов родителей, многие это видели в вашем классе и знают причину… Захотят – отыщут в Интернете, послушают… – она говорила словно бы сама с собой.

Тонкий давно понял, что он не прав и что файлики с того сайта надо бы убрать. Пока еще Тонкого дразнили только в классе, но завтра это может быть уже вся школа… Со всей школой не передерешься, даже если Федоров будет помогать.

– Я не хотел, ба. Что-нибудь придумаю, это дело замнут и забудут.

– Что тут думать-то? – бабушка посмотрела на него, как на маленького. – Я скажу Иванову сейчас: не хочешь на отчисление – убирай файлы из сайта. Мне важно, чтобы ты в принципе понял, как неосторожно поступил, рассказывая приятелям о наших проблемах.

– Давно понял. Подожди, ты оставишь его в университете?

Бабушка дернула плечом и уставилась в экран выключенного телевизора. Тонкий подумал, что она еще сама не знает, как поступить.

– Решать не мне, – вздохнула бабушка, стирая пальцем пылинку с экрана. – Решаются такие вопросы в деканате. Только я могу рассказать всем, что Иванов из этих… Как ты их там называешь – «баранки»?

– Пранкеры.

– Да. А могу и не сказать.

– А если скажешь, об этом узнает весь университет, – закончил Тонкий, и ему стало еще паршивее.

– Я не думаю, что он станет нарываться, – поспешно успокоила его бабушка. – Уберет как миленький, вот увидишь. Важно в принципе решить: позволить ему остаться в университете или нет… Парень-то, кажется, неплохой, с хулиганьем связался только. – Она тыкала пальцем в экран, собирая пылинки, Тонкий сразу понял: она чего-то от него ждет. И еще боится, что ее беседы услышит весь университет. На экране оставались темные следы от пальцев с бахромой пылинок по краям.

– Ну хочешь, я сам с ним поговорю?

– Зачем?

– Быстрее будет. По «аське» свяжусь – он тут же и уберет.

– Не надо. Я сама. Просто думала… Ты с ним не знаком?

– В Интернете болтали.

– Он как, вообще, парень-то? Я его вижу только за партой, ты ж понимаешь.

Отпечатки пальцев уже заняли половину экрана. Тонкий вдруг понял, что бабушке очень и очень хочется выгнать этого Иванова из университета, но она боится сбить планы хорошему, наверное, парню. Плохому – еще куда ни шло, а вот хорошему…

– Подлый он, ба. Я ж тебе говорил: забил девушке стрелку и не пришел… По телефону опять же, и… и… – Он запнулся и подумал, что у этого Иванова, наверное, есть родители, планы, амбиции. Может, он хочет стать телеведущим или профессором, как бабушка? А из-за своего дурацкого хобби может запросто стать солдатом на ближайшие два года. И неизвестно, сможет ли он через эти два года восстановиться в университете. В армии небось будет не до учебников. Хотя отец, например…