Очень-очень особенный детектив - Ромен Пуэртолас

В панике я прячусь за раскидистым кустом столетнего рододендрона, не заметив, что он тут единственный. В этот миг меня это волнует меньше всего. Вой сирены рвет на куски тишину.

Наверно, ее слышно даже в Париже.

Вскоре я замечаю, что розовое дерево (так переводится «рододендрон» с латыни) — настоящее кошачье общежитие. На ветках пристроился с добрый десяток котов. И все, выпучив глаза, уставились на меня. От сирены они обезумели. Я снимаю с ветки самого добродушного и отправляю поближе к двери. Через несколько секунд сирена смолкает, и я слышу приближающиеся шаги и голоса. Мужской — я узнаю голос мсье Дега — и нежный женский. Должно быть, мадам Бацилли.

Они увидели кошку, и, похоже, моя инсценировка показалась им убедительной. Я жду, пока в интернате все успокоится, и подсчитываю, сколько светящихся во тьме глаз смотрят на меня в моем убежище. Двадцать два. Стало быть, одиннадцать обычных кошек или двадцать две кривых.

Через несколько минут я у окна, которое считаю окном комнаты тридцать пять. Ставни открыты. Везет.

Я поступаю так, как видел в другом фильме — не в том, где использовали жженую пробку: снимаю пижамную куртку, обматываю руку и коротким резким ударом бью по стеклу. Окно бесшумно разбивается.

Не без труда взбираюсь на подоконник, а потом, как мешок с картошкой, валюсь внутрь комнаты.

Чтобы не навлекать подозрений, осматриваю комнату частями при помощи вспышки моего «Олимпуса». Комнатка обставлена еще хуже моей. Простыни на кровати уже нет, прикроватная тумбочка стоит пустая. По части улик поживиться нечем. Открываю шкаф. Тоже пусто. Пора вылезать обратно, и тут знакомый запах защекотал мне ноздри. Втягивая в себя воздух, двигаюсь к кровати, точно пес, почуявший спрятанную кость. Опускаюсь на колени. Нос привел меня к матрасу, а потом — к металлическому барьеру, который не позволяет больному упасть с кровати.

И вот я стою на четвереньках и жадно принюхиваюсь.

Я отчетливо различаю запахи полиэстера, обувного клея и плавленого воска. И с той же легкостью, с какой по нескольким нотам угадывают мелодию, я по этим запахам угадываю предмет. И не осмеливаюсь поверить самому себе.