Четверо в тельняшках - Лев Иванович Кузьмин

— Всё! Придумал! Как закурил, так сразу придумал! С позором отсюда мы не уедем. — Он схватил кастрюлю с необыкновенными цветами: — Вот наше спасенье!

— Но сейчас ночь.

— Пусть ночь! Мы всё равно не уснём. Вперёд!

— Всегда вперёд!

Из-под кровати выглянула черепаха. Она одобрительно закивала головой. Она хоть и маленькая, но тоже понимала, что при любом крахе лежать и вздыхать — самое распоследнее дело.

Глава четырнадцатая

КАК АХНУЛ ГОРОД СИНЕМОРСК

На причальных тумбах набережной по-прежнему сидели морячки-старички. Только без внучат. Внучата-карапузики давным-давно разошлись по домам и спали в кроватках. А старички всё смотрели на залитый лунным светом морской простор, всё зябко ёжились, прятали руки в тёплые рукава.

— Так и есть! — сказал папа. — У них бессонница. Это прекрасно.

Он подошёл к старичкам, начал с ними шептаться. Со стороны, при луне, они были похожи на заговорщиков. Папа размахивал руками, старички согласно кивали носами, оглядывались и вдруг начали скидывать бушлаты.

— Эге, — произнёс Капитан, — здесь что-то будет.

— Здесь будут цветочные волны! — сказал папа, осматривая широкую набережную. — Такие, как в нашем саду. Понял?

— Понял и приступаю к делу.

Яша-Капитан моментально закатал рукава, мама осмотрела свой сарафан, сказала:

— Жаль, что нет фартука. Ну да ладно.

А Шурка спросил:

— Где взять лопаты? Где взять синие и белые цветы? У нас только необыкновенные, да и тех — кустик.

Но лопаты нашлись у старых моряков, они сходили за ними домой, а синих и белых цветов было полно на городских клумбах. Эти цветы нужно было только пересадить так, как придумал папа.

И вот работа закипела.

Если бы синеморцы в эту ночь не спали, им бы показалось, что в их городе высадились пираты-кладоискатели. По всей набережной глухо стучали торопливые шаги, раздавалось кряхтенье и пыхтенье, звенели острые лопаты, пахло разрытой землёй.

Луна испугалась, поползла за тучку.

Но делу не помешала и темнота. У одного старичка нашёлся фонарик, и Шурка светил папе узеньким электрическим лучом. Папа завершал самое главное: он рассаживал по волнам цветочных рыбок. Он говорил:

— Пусть необыкновенные цветы остаются здесь, раз они сюда прилетели. Верно, Шурка?

Шурка ответил:

— Верно!

А Яша-Капитан и мама подумали, что бы им сделать такое замечательное, и выбрали среди газона-лужайки два развесистых дерева. Из-под деревьев они убрали сердитые надписи:

По газонам не ходить!

На газонах не сорить!

И написали новые:

Здесь по траве, по мураве

Ходите, хоть на голове!

А потом повесили качели.

Мама сказала:

— Вот! А то бедным карапузикам тут и заняться нечем. На корабли их не пускают, в городе по траве бегать не разрешают.

Яша-Капитан сказал:

— А теперь пусть бегают, пусть качаются-закаляются. Кто на качелях триста раз качнётся, тот никогда не захворает морской болезнью.

В общем, все трудились, все так старались, что не заметили, как промелькнула ночь.

А когда наступило утро, город Синеморск ахнул!

И первыми ахнули дворничихи.

Они проснулись раньше всех. Они пришли подметать набережную, но застыли в изумлении.

И пороняли мётлы, пороняли совки.

Потом сделали «налево кругом!» и помчались нажимать на звонки, стучать в двери, будить горожан.

Перепуганные горожане скидывали одеяла, совали босые ноги кто во что, одевались кое-как — и бежали на улицу, словно произошло землетрясение.

Бежали малыши в трусах, но без маек.

Скакали булочники в белых чепчиках, но фартуки задом наперёд.

Неслись мальчишки в брюках клёш, но босиком.

Припрыгали здоровенные дяденьки-рыбаки: на ком один левый сапог, на ком правый.

И только бравые моряки все до единого были одеты по форме. Фуражки на них сидели по всем правилам, ноги обуты как полагается, а чёрные кители застёгнуты на каждую пуговку. Моряков никакое событие врасплох застать не могло.

Моряки мчались первыми, за ними валили валом горожане, а навстречу им катило свои волны новое море.

Только тут горожане опомнились.

— Ура! Теперь у нас целых два моря! Синее да Цветочное. Кто это придумал?

— Вот кто! — с гордостью показал Яша-Капитан на своих друзей. А те стояли среди цветочных волн и старались глядеть совсем в другую сторону. Из скромности. Гости из Даль-городка отряхивали колени от налипшей глины, синеморские старички разглаживали усы испачканными в земле ладошками.

— Мо-лод-цы! — грохнули горожане враз. Помолчали, набрали побольше воздуху и грянули ещё раз:

— Мо-лод-цы!

За труды, за море-сад

Вам и слава, и виват!

За старанья ваши все

И почет вам, и — гузе!

— Что такое «гузе»? — посмотрел Шурка на Капитана.

— То же самое, что «ура». Только по-морскому, по-старинному.

А вокруг началось такое столпотворение, что ни в сказке сказать, ни пером описать, и даже нарочно не выдумать. На синеморской набережной начался необыкновенный праздник.

Глава пятнадцатая

ЧЕТВЕРО В ТЕЛЬНЯШКАХ

— Трах! — взвилась над берегом Цветочного моря жёлтая ракета.

— Бах! — взлетела над берегом Синего моря красная ракета.

— Трам-тарарам! Трам-тарарам! — заиграл на «Медузе» мальчишечий оркестр, и весь город пустился в пляс меж двух морей.

Мальчишки, босые пятки, пошли вприсядку.

Булочники, белые чепчики, — вприскочку.

Дяденьки, сапоги на одной ноге, заплясали с притопом, с вывертом, а блистательные моряки отбивали каблуками чечётку-яблочко. Словом, кто во что горазд!

Один толстый гражданин снял шляпу и стал на цыпочках подкрадываться к самому яркому цветку-рыбке. И — бац! — накрыл цветок шляпой. Ему показалось, что рыбка вот-вот уплывёт.

Все захохотали, а матросские внучата-карапузики разбежались, как цыплята, по зелёной лужайке, облепили качели.

Вверх —

Вниз!

Вверх —

Вниз!

Был

Писк!

Был

Визг!

Тётеньки-дворники, и те попробовали, качнулись. Качнулись, одобрили:

— Гоже! Для такого хорошего дела одной лужайки и двух деревьев нам не жаль.

Шурка тоже накачался всласть. А когда малыши зашумели: «Хватит! Хватит! Слезай!» — побежал разыскивать в толпе своих. Но сразу не нашёл,