Маленький горбун - Графиня де Сегюр

Она принялась искать свою воспитанницу, вышла в сад и, не отыскав ее там, еще более раздраженная вернулась в дом. Наконец она увидела Христину – девочка, сидя в гостиной, брала урок у Паоло.

– Что вы тут делаете, Христина? Скорее идите в детскую, – резко сказала бонна.

Христина уже собиралась встать (она привыкла слушаться немку, так как боялась ее сердить), но итальянец заставил ее снова опуститься на прежнее место.

– Синьорина остаться здесь, – твердо заявил он Минне. – Мы еще не окончить занятия. А вы, донна фурьеза[14], уходить и оставить синьорину в покое.

– Это вы оставьте меня в покое! – грубо ответила Минна. – Чего вы мешаетесь в чужие дела? Вы просто длинноногий итальянец, блюдолиз, я увожу эту дурочку, которой совсем не нужно ваших уроков. И хотите вы или нет, но она пойдет со мной.

В одно мгновение Паоло поднял Христину и опустил позади себя. Минна бросилась на него, но он подставил ей локоть, и немка ушибла себе нос о руку Перонни, что еще больше рассердило ее. Она с силой оттолкнула Паоло, поймала Христину и, схватив ее за руку, грубо и резко дернула к себе.

– Если ты закричишь, я исколочу тебя, – прошипела Минна, продолжая тянуть Христину за одну руку, тогда как итальянец удерживал ее за другую.

В ту самую минуту, когда Паоло, боясь сделать больно бедной девочке, отдал ее в жертву общему врагу, Минна с испугом вскрикнула и выпустила Христину. Чья-то рука опустилась на ее плечо. Это был Дезорм. Ни Паоло, ни Христина не заметили, что он вошел в гостиную и, сев в нише окна, присутствовал при уроке. Он резко приказал бонне уйти из комнаты, ласково обратился к дрожавшей всем телом Христине и горячо пожал руку Паоло.

И в этот момент чья-то рука опустилась на плечо Минны. Это был Дезорм.

– Бедная Христина, – воскликнул он, успокоившись немного. – Неужели же она обращалась с тобой и прежде так же, как теперь?

– Она всегда так обращается со мной, папа, – ответила Христина, – только, пожалуйста, ничего не говори ей. Очень, очень прошу тебя об этом. Не то она еще сильнее поколотит меня.

– Как «еще сильнее»? – спросил побледневший от волнения Дезорм. – Неужели она тебя бьет?

– Да, папочка, очень часто. И щиплет.

– Отвратительная женщина, – сказал Дезорм и вздрогнул от раздражения. – Как она осмеливается бить мою дочь!

– Синьор, – предложил Паоло, – вы позволить мне поколотить эту донну фурьезу?

– Спасибо, синьор Паоло, – ответил Дезорм, – но это не годится. Я поговорю с женой, вы же продолжайте давать урок. Бедная девочка, она два года провела с этой отвратительной Минной!

Дезорм вошел в комнату жены. Увидев его, Каролина подумала, что его позвала немка.

– Наконец-то ты, – сказала она, – я просила тебя прийти и тотчас же поговорить с нашим поваром. Представь, он отказывается дать завтрак Христине. Пожалуйста, отругай его. Мне так неприятно и скучно делать людям выговоры. А эта Минна надоедает мне своими бесконечными жалобами.

– Минна – отвратительная женщина! Я узнал, что она бьет Христину и постоянно кричит на нее, – ответил Дезорм.

– Ну, что за вздор, – отмахнулась Каролина. – Кто рассказал тебе эту басню?

– Я видел это собственными глазами и слышал собственными ушами!

– Да нет, ты все путаешь! Это Минна жалуется на повара, который не дает Христине шоколада. Бонна заступается за нашу девочку.

– Мне нет дела до жалоб Минны! Я видел и слышал, как она обращалась с Христиной и с синьором Паоло. Так не говорят даже с последней поломойкой! Я пришел сообщить тебе, что выгнал бонну из гостиной и скоро выгоню из дому.

– Ах, опять эти невозможно скучные заботы! – схватилась за голову Каролина. – Искать новую бонну, справляться… Ну, скажи, пожалуйста, зачем ты вмешиваешься? Разве это твое дело?

– Мне есть дело до моей дочери, а потому, есть дело и до ее бонны, – отрезал Дезорм. – Готов держать пари, что в истории с шоколадом Минна привирает.

– Ты вечно обвиняешь ее! Если хочешь, поговори с поваром.

– Непременно поговорю, причем при тебе.

– Ну, уж нет! Пожалуйста, только не это, – умоляющим голосом произнесла молодая женщина. – Все эти ссоры прислуги – такая скука.

– Но ведь я говорю не о ссорах прислуги! Тут замешана наша дочь.

Говоря это, Дезорм позвонил, в комнату вошла горничная.

– Бригита, пошлите сюда повара, – сказал он.

Служанка поторопилась исполнить приказание хозяина, и через несколько минут в комнату вошел повар-толстяк.

– Вы меня изволили звать, барин? – спросил он.

– Да, Траншан, – ответил Дезорм, – барыня хотела узнать, правда ли, что вы не дали сегодня утром шоколада Минне для нашей дочери?

– Истинная правда, барин.

– Как же вы решились на такую дерзость?

– Извините, барин, но в это время барышня Христина уже откушала шоколад в буфетной.

– В буфетной?! Моя дочь пила шоколад в буфетной? Что это значит? Я ровно ничего не понимаю.

– Я сейчас все объясню вам, барин, – спокойно и почтительно ответил Траншан. – Маленькая барышня никогда не пьет по утрам шоколада.

– Как? Почему же это? – спросил Дезорм.

– А потому, что его выпивает ее бонна Минна. Барышне же она дает холодного молока и кусок хлеба без масла. Сегодня утром бедная барышня, которую мы все очень жалеем, пришла за хлебом и за молоком, я и спрятал ее в буфетной: мне хотелось, чтобы она хоть разок попробовала шоколада. Вот почему, когда пришла бонна, я отослал ее ни с чем.

– Почему вы думаете, что Христина не пьет по утрам шоколада? – спросил Дезорм.

– Да горничная сколько раз видела, что шоколад пьет Минна! Да и барышня сегодня сама сказала нам об этом.

– Хорошо, Траншан. Я благодарю вас, только жаль, что вы не сказали мне об этом раньше.

– Я не смел, барин, боялся…

– Почему боялись?

– Потому что, барин… Ведь барыня не поверила бы… И, барин, конечно, понимает… Я боялся рассердить нашу барыню.

Траншан ушел. Дезорм стоял перед женой скрестив руки и смотрел на нее, не говоря ни слова. Каролина сидела смущенная, она не знала, что ответить, и тоже молчала.

– Каролина, – произнес наконец Дезорм. – Ты сегодня же должна выгнать эту бонну.

– Боже, какая скука, – сказала она. – Отправь ее сам, мне так не хочется вмешиваться во все это! Ты начал дело, ты и должен его закончить.

– Его закончишь ты, Каролина, – сурово заметил Дезорм. – Ты виновата, ты не смотрела за Христиной, а потому должна загладить свою небрежность. Кроме того, при виде этой ужасной бонны я не сумею сдержаться. Только подумать! Около трех лет она преследует нашу дочь, которую жалеют даже слуги, они к ней добрее, чем были мы с тобой. Сейчас же прогони эту женщину!