Загадка домашнего привидения - Анна Устинова

— Если бы я один проводил этот сеанс, то решил бы, что мне все приснилось, — пробормотал Олег.

— Всем вместе присниться ведь не могло, — возразил Тема.

— Вообще-то, наверное, я предпочла бы, чтобы приснилось, — испуганно сказала Таня.

— Я тоже, — сказал Тимофей. Ребята расселись за круглым столом.

— Может, еще один сеанс проведем? — подмигнул остальным Олег.

— Ну, уж нет! — немедленно воспротивился Тема.

— Не надо, — испуганно посмотрел Тимофей на Олега.

— Что-то у вас с чувством юмора стало плохо, — покачал головой тот. — Какой уж сегодня сеанс. Да и купец первой гильдии, наверное, уже дома.

— Где дома? — спросил Женька.

— Где, где, — буркнул Тема. — На том свете, конечно.

— А кстати, Тимофей, когда умер твой прапрадед? — полюбопытствовал Олег.

— Очень давно, — прочувствованно изрек юный потомок купца первой гильдии. — В тысяча девятисотом году.

— Ну да, — понимающе закивал Те-мыч. — Тогда ведь почти ни от каких серьезных болезней не лечили.

— Началось! — тяжело вздохнула Катя. — Нашему Темочке только дай о болезнях поговорить.

— Много ты понимаешь, — надулся Тема.

— Между прочим, наш предок, который был незаконнорожденным дворянином, тоже до революции умер от туберкулеза, — гордо произнесла Моя Длина.

— Нет, наш здоровым был, — уверенно произнес Тимофей.

— Если умер, значит, не был здоровым, — заспорил Тема.

— Нет, был, — стоял на своем Тимофей.

— Сейчас они, по-моему, подерутся, — наклонилась Катя к Таниному уху.

— Повод, конечно, достойный, — шепнула подруга. Темыча и впрямь что-то заело:

— Ты, Тимофей, просто плохо в таких вещах разбираешься. Перед смертью все болеют. Даже если это никому не заметно.

— А мой прапрадед не болел, — уперся Тимофей. — У него вообще организм был железный. Если бы не эти устрицы…

— Какие устрицы? — Женька, вскочив на ноги, перегнулся через стол к Тимофею.

— Обыкновенные, — отозвался тот. — Сам, что ли, никогда устриц не ел?

— Да я… — засмущался Женька, который" в основном привык иметь дело с котлетами. — И вообще, при чем тут я? — нашелся он. — Речь идет о купце первой гильдии.

— Ну, вроде, отец про его смерть так рассказывает, — принялся излагать Тимофей. — Прапрадед поехал в Париж на всемирную выставку. Там экспонировалась какая-то продукция его фабрики. Ну, а на обратном пути прапрадед в поезде умер. Вроде бы от устриц. Верней, потому что съел их слишком много.

— Естественно. Заворот кишок, — тоном бывалого врача поставил диагноз Тема.

— Вот-вот, — подтвердил Тимофей. — Что-то вроде этого.

— Много вы понимаете! — вдруг забегал по комнате Женька. — Тут заворот кишок ни при чем. Просто устрицы были отравлены.

— Откуда ты знаешь? — изумились остальные.

— Тут и знать нечего! — размахивая руками, прокричал Женька. — Просто, как дважды два. Ты говоришь, прапрадед твой был здоровый?

— Как бык, — подтвердил Тимофей. — То есть я, конечно, не знаю, — уточнил он. — Но по семейным преданиям выходит именно так.

— Раз он был здоровый, да еще купец, — с торжествующим видом продолжал Женька, — не мог он умереть от того, что просто переел устриц. В дореволюционной России купцы знаете как обжирались. Могли, например, двести блинов подряд съесть. Что им какие-то устрицы! Пусть твой прапрадед их хоть бочку слопал.

Тимофей поморщился. Он не привык, чтобы о славном предке говорили столь пренебрежительным тоном.

— Между прочим, не все русские купцы ели блины бочками, — счел своим долгом отметить он. — Мой прапрадед был цивилизованным бизнесменом.

— Ни фига! — решительно возразила Моя Длина. — Цивилизованный бизнес в России тогда только начал зарождаться. Но ему помешала революция. Так что купцы были все без понятия. Вот дворяне…

— Дворяне твои тоже были хороши, — не собирался уступать пальмы первенства Тимофей. — «Мертвые души» читала?

Моя Длина потупилась. С чтением классической литературы у нее было плохо. Школьникова говорила, что такие книги у нее «не идут». А в школе «Мертвые души» еще не проходили. Поэтому в споре возникла пауза.

— И чего заладили: купцы, дворяне, жрут-не жрут, — поспешил вмешаться в спор Женька. — Лучше ты нам, Тимофей, скажи: дед был очень богатый?

— Ну! — подтвердил потомок купца первой гильдии.

— Значит, старинная разборка! — радостно изрек Женька. — Конкуренты убрали твоего прапрадеда.

— Запросто! — оживилась Моя Длина, которая была наслышана о разборках куда больше, чем о «Мертвых душах» Гоголя. — Это сейчас в основном стреляют или там бьют. А до революции, наверное, травили устрицами.

— Я только не понимаю, что это вам дает? — вмешался Темыч.

— Он еще спрашивает! — обиделся Женька. — Такая версия классная!

— Естественно, спрашиваю, — подтвердил Тема. — Даже если, положим, прапрадеда Тимофея кто-нибудь устрицами отравил, это еще не повод постоянно появляться тут в виде призрака.

— А вдруг он хочет рассказать праправнуку правду о своей смерти? — не сдавался Женька.

— Вообще-то такое иногда случается, — широко раскрыла и без того огромные голубые глаза Таня.

— А я о чем! — с торжеством воскликнул Женька. — Твой прапрадед…

— Слушай, Тимофей, — перебила Катя. — У твоего прапрадеда какое отчество было?

— Егорович, — отозвался потомок купца первой гильдии. — Тимофей Егорович.

— Вот так и давайте его называть, — продолжала Катя. — А то «прапрадед» чересчур длинно.

— И уважительней к пожилому человеку обращаться по имени-отчеству, — поддержал ее Тема.

Женька, размахивая от волнения руками, продолжал носиться по комнате.

— Я к чему это все…

— Действительно, к чему? — поинтересовался Олег.

— К тому, что Тимофей Егорович, наверное, для того к Тимофею и приходит.

— Для чего? — не доходило до остальных.

— Совсем тупые? — покрутил пальцем возле виска Женька. — Тимофей Егорович хочет, чтобы его праправнук нашел того типа, который его отравил!

— Приехали! — усмехнулась Катя. — Если Тимофея Егоровича убили в девятисотом году, то убийца давно в могиле лежит.

— И могила его заросла колючим терновником, — мрачно добавил Тема.

— Вообще-то верно, — разом скис Женька. — Тогда я вообще не пойму, чего Тимофею Егоровичу неймется?

— Ой, мальчики-девочки, я, по-моему, поняла! — с победоносным видом сказала Школьникова. — Одна близкая подруга матери обращалась по своим личным делам к белой колдунье. Между прочим, колдунья очень хорошая. За две тысячи баксов так помогла! Теперь у этой подруги на личном фронте полный о'кей.