Формула первой любви - Светлана Лубенец

А Надя Власова в это время даже и не помышляла о Пашке Румянцеве. Она думала о том, как обратить на себя внимание Сеймура Исмаилова, утерев тем самым нос бывшей лучшей подруге Арине Дробышевой. Красавец Сеймур Наде, конечно, нравился, но влюблена в него она не была. Все дело было всего лишь в Аринке. Надо ей доказать, что она вовсе не самая крутая в классе! Что же такое сделать? Что такое предпринять, чтобы поразить Исмаилова в самое сердце? Пожалуй, для начала стоит поговорить с девчонками из «Г» класса и хорошенько порасспросить их о Сеймуре. В информации — сила!

С момента разговора в закутке между слесарными мастерскими Сеймур несколько оттаял, перестал Люде грубить, начал нормально с ней разговаривать и даже улыбаться. Она ждала от него объяснений, но, похоже, он это делать уже раздумал. Влад Кондратюк имел еще несколько встреч с администрацией школы, но, похоже, доказать его участие в похищении журнала так и не смогли. Пономаренко рассказал Люде, что у них забрали дневники и пытались по ним восстановить хотя бы некоторые отметки, чтобы вписать их в новый журнал. Всегда ранее эффектная и ухоженная Элеонора Дмитриевна ходила по школе бледная, блеклая, поникшая и некрасивая. Видимо, в связи с пропажей журнала у нее тоже были серьезные неприятности.

Несмотря на то, что 9-му «Г» заводили новый журнал, от Сеймура, в отличие от Кондратюка, так и не отвязывались. Его регулярно вызывали в кабинет директора для обвинительных и профилактических бесед. Возвращался он оттуда бледный и злой. После последнего из его возвращений к нему подошла Надя Власова и проникновенно сказала:

— Я на твоей стороне, Сеймур, потому что все знаю!

— Что ты знаешь? — вскочил со своего места Исмаилов. Люда видела, как на его висках мгновенно выступили бисеринки пота.

— Все! — еще раз торжественно и значительно сказала Надя.

— Ну и заткнись! — крикнул ей Сеймур.

— Разумеется, я буду молчать, но ты знай, что всегда можешь на меня рассчитывать! А твоя мать…

Надя не договорила, потому что Исмаилов, взревев «Заткнись!», отвесил ей такую звонкую и сильную пощечину, что девочка пошатнулась, и если бы ее не подхватила Клюева, то она, скорее всего, упала бы в проход между партами.

— Да ты что делаешь, гад! — К Исмаилову подскочил Румянцев и со всего маху ударил его в челюсть.

Между Пашкой и Сеймуром завязалась такая нешуточная драка, какой еще никогда не видывали в образцово-показательном физико-математическом классе. Предусмотрительная Муська Чернова побыстрей захлопнула дверь кабинета, чтобы в коридор летело как можно меньше звуков данного противоуставного происшествия. Одноклассники, пытающиеся растащить Сеймура и Пашку, тоже оказались втянутыми в побоище. Исмаилов бился так ожесточенно, будто решил во что бы то ни стало погибнуть на этом поле брани. В конце концов мощный Кондратюк всем своим телом прижал Сеймура к стене и велел остальным отойти подальше и успокоиться, пока не прибежали учителя. Исмаилов еще некоторое время махал руками, но потом весь съежился и поник. Когда Влад отступил, выдохшийся Сеймур с прилипшими к мокрому лицу волосами, потухшими глазами и уже прилично распухшей губой быстро вышел из класса. Его проводили молчанием.

— Да что же это такое? — в полной тишине первой не выдержала и всхлипнула Надя, в изнеможении рухнув на стул и уткнувшись Клюевой в плечо. — Я ведь только хотела ему сказать, что видела, как его мать прошла в кабинет директора…

— Это ничего, Наденька… — Пашка Румянцев присел перед ней на корточки и снизу вверх пытался заглянуть Наде в лицо. — Он наверняка тебя просто не понял… К тебе это, скорее всего, не имеет никакого отношения. Что-то такое у него, видно, случилось… ужасное…

— Ты что, значит, его оправдываешь, да? — рыдала Надя, размазывая по щекам горькие слезы пополам с косметикой.

— Нет! Ну что ты! Я не оправдываю! Я просто хочу, чтобы ты не плакала так горько! Он не стоит твоих слез!

Изумленная Пашкиным поведением Надя плакать перестала и уставилась на него. Румянцев выпрямился перед ней во весь рост и судорожно зашарил по карманам джинсов. Из заднего кармана он выудил сильно помятый листок в клеточку и протянул Власовой:

— Вот… Это тебе…

— Что здесь? Опять стихи? Очередные «птички с рыбками»?

— Нет… — помотал головой Пашка. — Не умею я стихи… Это… ну… словом, ты потом поймешь…

Класс завороженно следил за объяснением этой пары, и каждой девочке почему-то хотелось оказаться на месте оскорбленной Исмаиловым Нади.

Всем, кроме Люды. Она дрожащими руками собирала в оставленную Сеймуром сумку его тетради и учебники. Когда прозвенел звонок на урок, она с двумя школьными сумками на плечах столкнулась в дверях кабинета с Антониной Петровной.

— Ты куда? — спросила ее классная руководительница.

Люда не ответила. Она бочком просочилась мимо нее в коридор и побежала к выходу из школы. Охранник, конечно, на улицу ее не выпустил, потребовав разрешение классного руководителя. Люда в отчаянии присела на скамейку у гардероба. Что же делать? Как выйти из школы? Она уже почти отчаялась что-нибудь придумать, когда из коридора прямо на нее выскочил взъерошенный младшеклассник, на ходу застегивая маленькие смешные джинсики. Люда тут же сообразила, что ей сделать. Она схватила мальчонку за курточку, притянула к себе и спросила:

— Скажи, пожалуйста, в вашем туалете… Ну… На первом этаже еще кто-нибудь есть?

Испуганный младшеклассник отрицательно помотал головой. Люда отпустила его и оглянулась на охранника. Удостоверившись, что тот спокойно читает газету за своим столом у дверей, она отправилась в мальчишеский туалет на первом этаже, где, по словам Сеймура, легко открывается окно. Заглянув в туалет, Люда на всякий случай крикнула:

— Есть здесь кто?

Ответом ей была гулкая тишина.

Быстро проскочив умывальники и унитазы, Люда подбежала к распахнутому настежь окну. Сеймур даже не удосужился его закрыть. Она вскарабкалась на подоконник и выглянула на улицу. Внизу клумба. И очень хорошо внизу. Можно и шею свернуть. Но выхода нет. Надо прыгать.

На всякий случай она обернулась, чтобы удостовериться в отсутствии слежки, и увидела, что посреди туалета стоит и с интересом смотрит на нее тот самый взъерошенный младшеклассник в смешных джинсиках, с вышитым на коленке улыбающимся паучком.

— Иди отсюда, — ласково попросила его Люда, но парнишка не двинулся с места.

— Ну? Чего тебе надо? — спросила она его.

— Это наш туалет! — важно сообщил ей «паучок». — И девчонкам сюда нельзя.

— У меня важное дело на улице, а школа закрыта, — вынуждена была объяснить ему Люда, так как боялась, как бы он не позвал охранника. — Как же мне выйти?

— Не знаю. Все равно девчонкам сюда нельзя, — упрямился парнишка. — И я про тебя все расскажу.

Люда сначала хотела спрыгнуть с подоконника на кафель туалета и надрать мальчишке уши, но потом решила использовать другую тактику.