Дети Одина - Патрик Колум

— Ответь мне, — проговорил Вафтруднир, — как называется место, где разыграется последняя битва?

— Долина Вигрид, — сказал Один, — равнина, раскинувшаяся на сто миль в длину и на сто в ширину.

Пришла очередь Одина задавать вопросы Вафтрудниру.

— Каковы будут последние слова, которые Один прошепчет на ухо Бальдру, своему любимому сыну? — спросил он.

Тут Вафтруднир затрясся от страха. Он спрыгнул на землю и пристально посмотрел на незнакомца.

— Только Один знает, каковы будут его последние слова, обращенные к Бальдру, и только Один мог спросить об этом. Ты сам Один, о Странник, и я не в состоянии ответить на твой вопрос.

— Тогда, — молвил Один, — если хочешь сохранить свою голову, открой мне, какую цену запросит Мимир за глоток из источника мудрости, который он охраняет?

— Он попросит твой правый глаз, о Один, — сказал Вафтруднир.

— Не согласится ли он на меньшую плату? — спросил Один.

— На меньшую плату он не согласится. Многие приходили к нему за глотком из источника мудрости, но никто не решился заплатить цену, которую просит Мимир. Я ответил тебе, о Один. Теперь откажись от моей головы и позволь мне следовать своим путем.

— Я отказываюсь от твоей головы, — сказал Один.

И Вафтруднир, мудрейший из великанов, поехал своей дорогой верхом на огромном олене.

Ужасную цену потребует Мимир за глоток из источника мудрости! Всеотец был повергнут в смятение этим открытием. Его правый глаз! Навеки лишиться правого глаза! Не лучше ли повернуть назад в Асгард, отказавшись от поисков мудрости?

Ноги несли Одина и не к Асгарду и не к источнику Мимира. Повернув на юг, он увидел Муспелльсхейм, где стоял с пылающим мечом Сурт, чудовищный исполин, который, когда придет день, присоединится к великанам в их войне против богов. Повернув на север, он услышал рев потока Хвергельмира, изливающегося из Нифльхейма, страны мрака и ужаса. И понял Один, что нельзя оставлять мир между Суртом, готовым уничтожить его огнем, и Нифльхеймом, готовым снова вобрать его в свой мрак и пустоту. Он, старейший из богов, должен обрести мудрость, которая поможет спасти мир.

И вот, исполненный решимости пережить утрату и боль, Один Всеотец обратил стопы к источнику Мимира. Источник этот находился под громадным корнем Иггдрасиля — тем, что рос в Ётунхейме. И там сидел Мимир, страж источника мудрости, глядя бездонными глазами в бездонные воды. И Мимир, каждый день утолявший жажду из источника мудрости, понял, кто стоит перед ним.

— Привет тебе, Один, старейший из богов, — сказал он.

Один поклонился Мимиру, мудрейшему из всех сущих в мире.

— Я хочу испить из твоего источника, Мимир.

— За это нужно уплатить дорогую цену. Все приходившие сюда отказывались уплатить ее. Захочешь ли ты, старейший из богов, принести требуемую жертву?

— Да, Мимир, я принесу требуемую жертву, — сказал Один Всеотец.

— Тогда пей, — молвил Мимир. Он наполнил большой рог водой из источника и подал Одину.

Обеими руками Один взял рог и начал пить. И чем больше он пил, тем больше открывалось ему будущее. Он прозрел все печали и беды, что обрушатся на людей и богов. Но прозрел также и причину этих печалей и бед и узнал, как должно поступить богам и людям, чтобы сохранить достоинство в дни скорби и горя и оставить в мире силу, которая в один прекрасный день, хотя очень еще далекий, сокрушит зло, принесшее в мир ужас, печаль и отчаяние.

Осушив до дна кубок, данный ему Мимиром, Один собственной рукою вырвал свой правый глаз. Ужасна была боль, которую испытал Один Всеотец. Но с уст его не сорвалось ни стона, ни жалобы. Он уронил голову на грудь и закрыл лицо плащом, когда Мимир взял его глаз и бросил в бездонные воды источника мудрости. Там, в глубинах, и остался глаз Одина, сияя всем, кто склонялся над ними, вечным напоминанием о цене, которую Отец богов заплатил за свою мудрость.

Одину встречается дурной человек

Давным-давно, когда мудрость Одина была еще не столь велика, он некоторое время жил в мире людей, и Фригг, его владычица, с ним. Они поселились на продуваемом всеми ветрами острове под личиной рыбака Гримнира и его жены.

Один и Фригг пристально наблюдали за сыновьями людей, пытаясь понять, в ком можно воспитать силу и дух, способные спасти мир от власти великанов. И вот как-то раз, неподалеку от своего неприютного острова, Один и Фригг увидели сыновей конунга Храудинга и решили, что в них можно воспитать дух героев. Один и Фригг размышляли, как бы забрать детей к себе, чтобы пестовать их и обучать. Однажды мальчики отправились в море рыбачить. Налетел шторм и вынес их лодку на скалы острова, где обитали Один и Фригг.

Боги привели братьев к себе в хижину и сказали, что всю зиму будут заботиться о них, а весной построят новую лодку, которая доставит их во владения отца.

— Поглядим, — сказал Один ночью своей супруге, — поглядим, которого из двух можно сделать славнейшим героем.

Так уж случилось, что Фригг приглянулся один мальчик, а Одину — другой. Фригг больше нравился старший, Агнар, тихий приветливый отрок с нежным голосом, Одину же полюбился младший, по имени Гейррёд, сильный, порывистый, шумный сорвиголова.

Один взял Гейррёда на свое попечение, учил его рыбачить и охотиться; воспитывал в мальчике храбрость, заставляя его скакать со скалы на скалу, взбираться на высочайшие утесы и прыгать через широчайшие ущелья; приводил его в медвежью берлогу, вынуждая сражаться за свою жизнь копьем, которое сам для него смастерил. Агнар тоже ходил на охоту и показывал свою ловкость и отвагу. Но Гейррёд превосходил его почти в каждом испытании.

— Что за героем станет Гейррёд! — часто повторял Один.

Агнар подолгу бывал с Фригг. Сидел рядом с нею, когда она пряла, слушал ее рассказы и забрасывал вопросами, ответы на которые все больше умудряли его. Агнар узнал об Асгарде, и об обитателях Асгарда, и о том, как они защищают Мидгард, мир людей, от великанов Ётунхейма. Агнар решил про себя, что всю свою жизнь, всю свою силу и весь свой ум отдаст делу, угодному богам.

Пришла весна, и Один построил лодку для Гейррёда и Агнара. Теперь они могли вернуться в собственную страну. На прощание Один сказал Гейррёду, что когда-нибудь навестит его.

— И не постыдись принять рыбака в своих палатах, — добавил Один. — Конунг должен давать приют последнему нищему, который стучится в его дверь.

— Я не сомневаюсь, что буду героем, — ответил Гейррёд. — Стал бы и конунгом, если б Агнар Слюнтяй не родился раньше меня.