Обыкновенные девчонки (сборник) - Елена Ильина

Прохаживаясь по аллее Александровского сада, Владимир Данилович Королёв поджидал Гулю. Он условился с дочкой, что они встретятся у Боровицких ворот Кремля.

Заходящее солнце играло, поблескивало на окошках и башнях древних теремов, на зубцах Кремлевской стены, возвышающейся над низиной сада. Не раз прозвонили часы на Спасской башне, а Гуля все не показывалась.

Отец стал уже беспокоиться. Может быть, он опоздал и пионеры успели проехать до того, как он пришел? Но ведь Гуля должна была бы ждать его в саду, как было условлено. А может быть, пионеров пропустили на обратном пути через другие ворота? Через Спасские или Троицкие? Возможно также, что Гуля прямо из Кремля поехала вместе со всеми ребятами в гостиницу.

Как же быть? Ждать еще или отправиться туда? Или, может быть, лучше позвонить?

И вдруг отец услышал звонкий голос:

— Папка, я здесь!

Он обернулся и увидел Гулю. Она бежала по аллее, счастливая, раскрасневшаяся, размахивая своей белой бескозыркой.

— Ну что, Гулька? — спросил Владимир Данилович, когда она подбежала к нему и отдышалась. — Сказала в Кремле речь?

Гуля кивнула головой:

— Сказала, да только совсем не так, как хотела. Во сто раз хуже. Вот если бы меня опять позвали в Кремль!

— Ну что поделаешь, как могла, так и сказала. Не горюй!

— Я и не горюю, а только жалею. А ты знаешь, папа, что нам подарили? Суук-Су!

— Как это — Суук-Су?

— Так, весь целиком. И белую дачу с башенками, и парк со всеми деревьями и лодками! Для этого нас и позвали в Кремль!

— Ну и подарок! — сказал отец. — Как же это случилось?

— Сейчас все расскажу. Давай посидим на скамеечке. Мне так хочется тебе все поскорей рассказать! Прямо не терпится!

И, усевшись на скамейке, где никого не было, Гуля сказала:

— Ах, папа, если бы ты только знал, как было чудесно в Кремле! Как нас принимали!

И она стала рассказывать. Говорила она волнуясь, сбивчиво, но отец ясно представил себе, что происходило сегодня в зале Большого дворца.

На столах стоят вазы с грушами и виноградом, разложены плитки шоколада. Ребята притихли и смущенно поглядывают на высокие, тяжелые, белые с золотом двери.

И вот в зал входят руководители партии и правительства… Гуля рассказывала, а отец и слушал ее, и думал о своем. Давно ли его маленькую Гулю водили за ручку в детский сад? И вот она уже на приеме в Кремлевском дворце. Да как хорошо, как торжественно рассказывает об этом: «В зал входят руководители партии и правительства…»

— Папа, да ты не слушаешь! — прервала Гуля мысли отца.

— Нет, слушаю, слушаю, продолжай!

И Гуля продолжала:

— «Артековцам привет!» — услышали мы. Тут мы поднесли всем цветы. А потом нас попросили что-нибудь рассказать. Ребята шепчутся, мигают мне: «Гуля, иди!» И наши вожатые, Лева и Соня, кивают мне. Ну, я вышла вперед и сказала приветствие. Только почему-то не своим, а каким-то чужим голосом. Говорю и сама себя не узнаю.

— Это от волнения, — сказал отец. — Что ж, и взрослые иногда волнуются, когда выступают. Ну, а дальше, дальше что было?

— Нас попросили рассказать, как мы провели в Артеке время, как отдыхали. «Кто из вас самый храбрый?» — спрашивают. Ребята сначала молчат, стесняются. А потом говорят: «Барасби самый храбрый, а из девочек — Гуля Королёва. Она и верхом ездила, и одна в лес ночью ходила. Расскажи, Гуля!» Я шепчу ребятам: «Да ведь я только что выступала». Но тут, на мое счастье, Барасби уже согласился рассказывать. Переступил с ноги на ногу и говорит: «В Артеке мы очень хорошо отдыхали. Очень весело отдыхали в Артеке». Я сразу поняла: не знает он, о чем говорить. И ведь правда, трудно придумать сразу, с чего начать. Особенно во дворце. Верно, папа?