Обыкновенные девчонки (сборник) - Елена Ильина

К весне Гуля с матерью переехали в Киев.

Казалось, что на этот раз они уже прочно и надолго осядут на новом месте. Гуле так нравилась новая киевская квартира, нравилась улица, на которой они поселились, а больше всего ее радовало то, что у нее была отдельная комната.

Первый раз в жизни Гуля устраивалась по-своему, на свой вкус и лад. Одна стена у нее была «зимняя» — там висели коньки и в углу стояли лыжи, другая стена — «летняя», с теннисной ракеткой и мячами в сетке. С книжной полки на стол и со стола на подоконник весело перелетала пушистая белка, взятая из зоопарка. Гуля ее совсем приручила, и зверек доверчиво усаживался к ней на плечо и заглядывал в ее книжку своими черными, блестящими, как бусинки, глазками.

Все у Гули было теперь новое — новая комната, новая школа, новые подруги, и ей думалось, что вся ее жизнь теперь пойдет по-новому.

Но этому помешала старая, запущенная болезнь.

Когда-то давно, во время киносъемки, Гуля сильно простудилась. С тех пор она часто прихварывала.

— С этим надо разделаться раз и навсегда! — сказал доктор, осмотрев Гулю. — Вот мы отправим ее в Одессу, на лиман.

Опять в Одессу! Гуля и обрадовалась, и огорчилась. Было приятно побывать в знакомом, милом городе, подышать его морским воздухом, снова встретить старых друзей. А жалко было отказываться от надежд на новую жизнь.

Но так или иначе, а с наступлением лета Гулю отправили на лиман. В Одессе ей пришлось пробыть всего часа полтора, и она даже не успела сбегать на старую квартиру и повидать прежних подруг.

Ей было даже немножко грустно оттого, что здесь, в этом знакомом городе, она чувствовала себя на этот раз случайной гостьей, проезжей пассажиркой.

Как назло, на вокзале и на привокзальных улицах она не заметила ни одного знакомого лица.

Гуля пошла на сборный пункт поглядеть, какие ребята едут вместе с ней в санаторий. Там были несколько мальчиков гораздо моложе Гули и одна девочка, должно быть, ее ровесница. У девочки были длинные темные косы и черные, чуть прищуренные глаза. Когда она хотела что-нибудь разглядеть, она вынимала из кармана очки в роговой оправе и на минутку подносила к глазам.

— Вы тоже на лиман? — спросила ее Гуля.

— Да, на лиман.

— Откуда?

— Из Киева.

— И я из Киева!

Гуле сразу стало веселее. Да и девочка, видно, обрадовалась, что встретила попутчицу, землячку и ровесницу.

Они уселись на своих чемоданах, вытащили свои дорожные припасы и, угощая друг друга последними бутербродами и яблоками, принялись болтать.

Выяснилось, что девочку зовут Мирра Гарбель и учится она в консерватории по классу рояля.

Гуле понравились эти слова: «по классу рояля», и она почувствовала к своей новой подруге какое-то невольное уважение.

Дальше обе девочки уже поехали вместе, не разлучаясь ни на минуту. Стояли рядом на самом носу катера и смотрели, как разбегаются по обе стороны две длинные пенные полосы, как из жаркого берегового тумана постепенно выходят смутные очертания приближающегося берега.

Мирра надела свои очки и уже не снимала их до самой пристани. Она в первый раз видела море, дельфинов и такое множество крикливых, жадных чаек.

Село, где был расположен детский санаторий, называлось Холодная Балка. Неизвестно, откуда взялось это название. Здесь не было ничего холодного — даже камни были тут пропитаны солнцем.

На пристани какие-то быстроногие смуглые мальчики в белых костюмах и белых панамах бросились навстречу приезжим ребятам. Один из них хотел было взять у Гули чемодан.

— Спасибо, — сказала Гуля. — А вы из санатория? Давно тут живете?

— Я испанский, — ответил мальчик улыбаясь. — Русски мало понимает.

— Мирра, ты слышишь? Это испанцы!

Но в это время высокий юноша, должно быть вожатый, что-то скомандовал своему отряду. Мальчик, слегка смутившись и пробормотав несколько слов по-испански, поставил на землю Гулин чемодан и побежал на свое место. Отряд двинулся за вожатым вдоль по берегу, а к приезжим подошла молоденькая девушка в голубом платье.

— Ну вот вы и приехали наконец, — сказала она. — Мы давно вас поджидаем. Идемте завтракать. Меня зовут Вера.

— А вы тоже здесь лечитесь? — спросила Мирра.

— Что вы! — сказала Вера. — Вы, должно быть, приняли меня за девочку? Я педагог, воспитательница младшей группы.

И она повела приезжих ребят в белый домик, спрятавшийся чуть ли не до крыши в гуще сиреневых кустов.

— Скажите, пожалуйста, Верочка, — спросила Гуля по дороге, — неужели это в самом деле испанцы, из Испании?

— Да, испанцы, из Испании, — ответила Вера. — Чудесные ребята. Мы все их очень полюбили.

— Дети героев? — спросила Мирра.

— А некоторые из них и сами герои, — сказала Вера. — Они строили баррикады, рыли окопы. Кое-кто из самых старших даже воевал.

— Побежим к ним, Мирра! — сказала Гуля, хватая подругу за руку. — Потом позавтракаем!

— Нет уж, — остановила их Вера. — Первые дни вы посидите в карантине. Вот я сейчас передам вас вашей воспитательнице Ольге Павловне, и она вам все объяснит.

Ольга Павловна, пожилая строгая женщина в парчовой тюбетейке на черных с проседью волосах, суховато, без улыбки встретила девочек. Это случилось на пороге их спальни.

Обе девочки уже успели надеть купальные костюмы, а сверху — пестрые сарафаны и с полотенцами на плечах собрались бежать вниз на пляж.

— До осмотра врача — никаких купаний! — сказала Ольга Павловна.

— Мне врачи всегда разрешали купаться! — недовольно буркнула Гуля. — В Артеке в прошлом году я и нормы сдавала — плавание и греблю…

— Мало ли что было в Артеке в прошлом году.

С этой первой встречи у Гули с Ольгой Павловной началась война. Ольга Павловна была человек непреклонный. Карантин так карантин: сиди дома или у себя в палисаднике. Пускай весь санаторий веселится: ходит в кино, на прогулки, на купанье, а ты словно под арестом, и тебе не полагается никаких поблажек.

Тихий час так тихий час: лежи и не смей даже словом перекинуться с соседкой.

— Вы сюда приехали лечиться, и мы вас вылечим, — говорила Ольга Павловна, — хотите вы этого или не хотите.

Конечно, Гуле хотелось вылечиться, но, кроме того, ей каждый день хотелось еще чего-нибудь: кататься на лодке, плавать наперегонки, гулять вечером по берегу и любоваться лунной дорожкой в море, а во время тихого часа заучивать вместе с Миррой испанские слова.

Поэтому чуть ли не каждый день у нее бывали с Ольгой Павловной столкновения и стычки.