Сахарная вата - Жаклин Уилсон

У меня появилась надежда, что мама в самом деле изменит свое решение. Она останется здесь и забудет про свою Австралию.

На следующий день она приостановила свои суматошные сборы и отправилась на консультацию к адвокату. Зайти в его офис вместе с ней мне не разрешили. Пришлось остаться в приемной и присматривать за Тигром. Сидеть у меня на коленях он не пожелал и вместо этого принялся шустро ползать повсюду на четвереньках и хватать своими липкими ручонками стоящие на полках своды законов в солидных кожаных переплетах. Секретарша пыталась сюсюкать и щебетать с ним, но Тигр не был расположен к таким нежностям. Вскоре он заревел во весь голос, и ревел до тех пор, пока из офиса адвоката не появилась мама. У нее был такой вид, будто она сама готова зареветь.

– Можно подумать, что мне делать больше нечего, как только шастать по адвокатам и выслушивать их увертки! – взорвалась она в ту же минуту, как только мы вышли на улицу. – Мы купили билеты, уладили все дела, мы не можем больше попусту терять время! Стив должен приступить к работе в сиднейском отделении фирмы уже в этом месяце. Отпустить его одного я не могу, ему нужна моя помощь, а там, не дай бог, появится еще какая-нибудь глупая молоденькая девица, начнет строить ему глазки и кружить голову. Что мне делать?

Мама посмотрела на меня так, словно это я во всем виновата.

– Почему ты упускаешь такой фантастический шанс, Флосс? Я сошла с ума, когда позволила тебе навязывать мне свои условия. Слушай, ты едешь с нами, хочется тебе этого или нет!

– Как ты это себе представляешь, мама? Украдешь меня и унесешь под мышкой? Или собираешься запихнуть меня в один из чемоданов?

– Перестань чушь молоть! – закричала мама, схватила меня за плечи и сильно тряхнула.

– Ты тоже прекрати навязывать мне свои условия! – огрызнулась я. – Эй, ты делаешь мне больно! Я уже сказала, сказала, сказала, что не поеду. Я остаюсь с папой.

– Но почему ты так хочешь с ним остаться?

– Я люблю его.

– Больше чем меня?

– Я люблю вас обоих! – крикнула я и заплакала. – Мама, я нужна ему.

– Значит, тебя больше заботят его чувства, чем мои? Ну и ладно, оставайся с ним. Больше я тебя уговаривать не буду. Довольна? – отрезала мама.

Ни довольна, ни счастлива я, разумеется, не была. И мама тоже. Это становилось невыносимо. В один день мы могли с мамой без умолку болтать обо всем подряд, как две лучшие подруги, назавтра же становились огрызающимися друг на друга смертельными врагами.

День накануне отъезда мамы, Стива и Тигра выдался особенно суматошным. Мама то обнимала меня, то буквально через секунду принималась на меня кричать. Но когда настала ночь, мама оставила Стива одного в их огромной двуспальной кровати, окруженной со всех сторон последними незапакованными коробками, и забралась на мою узкую односпальную постель. Мама крепко обняла меня, а я прижалась к ней. Обе мы в ту ночь почти не спали. Мама рассказывала истории из моего детства, а я рассказывала ей о том, что собираюсь сделать, когда стану взрослой. Мама обнимала меня так сильно, словно боялась отпустить хоть на секунду.

Утром за мной приехал папа в своем фургоне, чтобы забрать мои пожитки. Я всегда любила ездить на этом большом белом фургоне, мне ужасно нравилось сидеть на высоком сиденье рядом с папой и смотреть сверху на дорогу. Но я заметила, как покачал головой Стив, разглядывая на фургоне вмятины и облупившуюся местами краску. Папа это тоже заметил, но не подал виду и даже пожал Стиву руку и пожелал удачи на новом месте. Потом папа погладил по голове Тигра и наконец неуклюже обнял маму.

– Давай останемся друзьями, Сэл, – сказал он. – Клянусь, что позабочусь о Флосс. А ты наслаждайся своей новой жизнью в Австралии, только не забудь при этом вернуться домой, крошка.

Мама всегда терпеть не могла, когда папа называл ее крошкой, но сегодня она лишь испуганно шмыгнула носом и тоже обняла папу.