Сахарная вата - Жаклин Уилсон

– Знаю, что совсем не мило, – прошептала я. – Но папа повесил их специально для меня.

– Ясненько. Хорошо, я поняла, – тихо ответила Рианнон. Затем она повысила голос так, чтобы ее мог слышать папа, оставшийся на кухне. – О, Флосс, твои качели смотрятся просто великолепно на этом дереве!

Рианнон проговорила это так громко и четко, словно мой папа был глухим или дебилом.

Рианнон вспрыгнула на качели, качнулась пару раз и тут же соскочила на землю.

– Ну что, пойдем в твою комнату поиграем? – спросила она.

– Может, нам еще немного покачаться? – предложила я.

– Нет, скучно, – ответила Рианнон. – Послушай, Флосс, ведь я уже сделала приятно твоему отцу? Сделала. А теперь пойдем займемся чем-нибудь поинтереснее.

– Хорошо.

Мы вернулись через заднюю дверь. Папа в это время начал чистить на кухне картошку. Он явно огорчился, что мы так быстро нагулялись.

– Как дела, девочки? – спросил он.

– Все в порядке, пап. Я… Я просто хочу показать Рианнон свою спальню, – сказала я.

Кто бы знал, как мне не хотелось, не хотелось, не хотелось показывать Рианнон свою комнату!

Рианнон огляделась вокруг, втянула в себя воздух и спросила, удивленно приподняв брови:

– Вот это твоя спальня? Но я не узнаю ее. У тебя всегда была прелестная спальня, вся красно-белая, чистенькая и красивая.

– Та спальня была в мамином доме, ты же знаешь, – ответила я.

Я присела на свою старую покривившуюся кровать и начала разглаживать сморщенное покрывало, словно пыталась успокоить его.

– Так, ладно, а где же все твои вещи? Где шторы с вишенками, и красные бархатные подушки, и твой туалетный столик с бархатной табуреткой?

– Вся моя одежда, книги и рисовальные принадлежности здесь. Занавески остались в том доме, у мамы, а остальные вещи мы сдали на хранение. Они не поместились сюда.

Я и сама-то едва помещалась в спальне. Она была чуть больше шкафа, и в ней хватало места только для кровати и древнего комода. Папа решил покрасить ящики комода серебряной краской, но баночка оказалась слишком маленькой и на последний ящик краски не хватило. На верхнюю крышку комода папа поставил зеркало, а я разложила рядом с ним свои расчески, и свою фарфоровую статуэтку балерины, и маленькую вазу из вишнево-красного стекла, которую захватила из маминого дома. Честно говоря, комод от этого красивее не стал.

– Папа докрасит комод, когда достанет еще немного серебряной краски, – сказала я. – А еще он собирается повесить здесь книжные полки, и мы с ним купим новое покрывало – темно-синее, с серебряными звездами. А еще я собираюсь наклеить на потолок блестящие серебряные звезды и зеркальный шар, как на дискотеке, и разноцветные фонарики, и… и… – на этом моя фантазия иссякла.

Рианнон сочувственно посмотрела на меня и спросила:

– А какой дом у твоей мамы в Австралии?

– Они просто сняли там квартиру. Небольшую, – сказала я.

Я солгала. Мама показывала мне буклет с красивыми современными квартирами, каждая с балконом, откуда открывается вид на море. Они специально выбрали квартиру с тремя большими спальнями, чтобы у меня была своя комната. Комната моей мечты.

– Ну уж, наверное, не меньше, чем эта квартирка, – сказала Рианнон. – Ты, подруга, рехнулась, когда захотела остаться здесь, вместо того чтобы улететь в Австралию.

– Я хотела остаться с папой, – сказала я.

– Выходит, отца ты любишь больше, чем маму?

– Нет, я одинаково люблю обоих. Просто папе я нужна больше, – сказала я.

– И все равно, если ты спросишь меня, я отвечу, что это безумие, – сказала Рианнон, присаживаясь рядом со мной на кровать. Пружины натужно заскрипели. Рианнон посмотрела на кровать и брезгливо покачала головой.

– А я не спрашиваю, что ты думаешь, – сказала я. – И между прочим, это ты первая начала отговаривать меня от поездки в Австралию. Я думала, тебе хочется, чтобы я осталась потому, что мы с тобой лучшие подруги, могли бы ими остаться навсегда. Теперь ты уже не хочешь быть моей лучшей подругой, Рианнон?

– Ну что ты, конечно хочу.

– И мы с тобой лучшие подруги навсегда?

– Разумеется, навсегда-навсегда, глупенькая, – ответила Рианнон, затем вздохнула и тряхнула своими длинными, рассыпавшимися по плечам, волосами.

Слова-то она сказала правильные, но почему-то произнесла их с дурацким американским акцентом.