Отчаянные крошки - Сэм Левеллин

Правда, гладильня эта была до потолка обложена штабелями выглаженных полотенец и располагалась весьма далеко от детской, так что Няня Ладан могла наслаждаться покоем, даже когда дети (чтоб им пусто было!) начинали прибивать друг друга ушами к стенке…

Впрочем, минутку, не будем торопиться.

Няня Ладан выключила утюг и аккуратно поставила его точнехонько на середину специального каменного постамента. Аккуратно расправила перед зеркалом брови. Она гладила уже несколько часов. Пора подавать им разбавленное молоко, противным маленьким обжорам… Няня Ладан подошла к двери, повернула ручку и потянула на себя.

Дверь не открылась.

Няня Ладан потянула сильнее.

Дверь всё равно не открылась.

Няня Ладан дернула. Рванула. Пнула, саданула, поддала коленом. Потом с разбегу навалилась на нее плечом.

Няня Ладан вывихнула руку. Ушибла колено. Отбила плечо.

Няня Ладан взревела.

Взревела она громко, во всё горло. Обычно от такого рева вспучивались оконные стекла и трескалась штукатурка на потолке. Но в гладильне его глушили многослойные штабеля полотенец. В детской рева было почти не слышно, а в самом доме не слышно вовсе.

* * *

После часовой экскурсии по дому Маргаритка и дети с изрядно распухшими наволочками вернулись в детскую.

— Великолепно! — сказала Маргаритка. — Теперь будем пить какао.

— У нас нет какао, — сказал Денис, выступавший от имени молодого поколения Долларов.

— Теперь есть, — сказала Маргаритка. Она мигом сварганила какао, положила в него зефир и раздала бисквитные пирожные с шоколадно-апельсиновой глазурью, приготовленные Примулой.

Несмотря на рев и глухие стуки, доносящиеся из гладильной, дети становились всё румянее и счастливее.

— Так! — сказала Маргаритка. — Теперь займемся.

— Чем займемся? — спросили дети.

Но Маргаритка уже подняла трубку внутреннего телефона.

— Министр Доллар? — сказала она. — Вас ожидает довольно отвратительное зрелище. Я? Я доброжелатель и Няня. По случайности Няня ваших детей. Временная. Как зовут детей? Денис, Сесил — нет, нет, точно не Берилл — и Ариадна. Очень хорошо. Значит, через минуту увидимся…

Через минуту на лестнице раздался дробный топот. В детское крыло дома строем вошли охранники в темно-синей форме и фуражках. Строй расступился. Показались мужчина в сером фланелевом костюме и женщина в жемчугах и черной юбке. Мужчина говорил в мобильный телефон. Женщина диктовала секретарю, который записывал, а в промежутках грыз ногти. На детей никто не смотрел.

Маргаритка с первого взгляда оценила ситуацию.

— Приветствую вас, Министр и Мадам, — сказала она. — Это ужасно, что приходится отрывать вас от Важных Дел, но я должна вам кое-что показать.

— Да? — сказал Министр, закончив один разговор и набирая следующий номер.

Мадам, по-видимому, диктовала обеденное меню.

— Омар, куропатки, крыжовенный кисель со взбитыми сливками и, о боже мой милостивый! — говорила она. Секретарь — царап-царап — записывал в блокноте.

Всё это происходило в чудовищно опрятной спальне Няни Ладан, куда их ввела Маргаритка. Она выдвинула ящик комода, приподняла кипу громадных колючих панталон и крикнула:

— Смотрите!

— Фи, — сказала Мадам Доллар.

— Не на панталоны, — сказала Маргаритка. — Под ними.

Под панталонами блеснули драгоценные камни.

— Мои бриллианты! — вскричала Мадам Доллар.

— Успокойся, дорогая, — сказал Министр Доллар. Он выключил телефон. — Вероятно, недоразумение, моя глупышка. У Няни Ладан идеальные рекомендации. Честная, строгая, работала у трех герцогов и Министра Здравоохранения, ее лично рекомендовала Великая…

— А еще вот здесь, — сказала Маргаритка, разрывая плюшевую собачку, хотя ее очень заинтриговало упоминание о Великой. В воздух взвились опилки. Что-то брякнулось об пол.

— Мой орден Калькулятора с Бриллиантами! — воскликнул Министр. — Бессовестная воровка, низкое существо!

— Я заперла ее в гладильной комнате, — со сдержанной гордостью сообщила Маргаритка.

— Прекрасный поступок! — Министр схватил Калькулятор и пришпилил к сорочке. — Полковник!

— Здесь! — гаркнул главный охранник.

— Немедленно арестуйте Няню Ладан.

У Министра зазвонил телефон.

— Ну и, сами знаете, Централ, испанский сапог, всё как обычно… Алло?

— Есть! — гаркнул Полковник.

Послышалась возня, какие-то стуки, устрашающая ругань, из гладильной выволокли Няню Ладан и потащили в направлении Централа.

— На чём я остановилась? — сказала Мадам Доллар.

— На вашем милостивом боге, — доложил секретарь.

Мадам Доллар завопила. Секретарь загрыз ногти.

Наконец Мадам Доллар пришла в себя.

— Кто эти маленькие люди? — спросила она.

— Ваши дети, — сказал секретарь, закусив ноготь большого пальца.

Мадам Доллар провела взглядом по детям, словно палкой по железному забору.

— Но кто будет обслуживать детей? — спросила она тонким холодным голосом.

— Если позволите, Мадам, — сказала Маргаритка с небольшим реверансом, — у меня есть некоторый опыт…

— А кто вы такая? — сказала Мадам Доллар. Она двинулась дальше.

Маргаритка с удивлением обнаружила, что семенит следом за Мадам и при этом (какой стыд!) слегка волнуется! Она вызвала в памяти образ Капитана, невозмутимой и элегантной. Ей сразу же стало легче.

— Я получила основательную подготовку, — сказала она. — По уходу за детьми и кулинарии.

— Ну да, разумеется, нянину униформу я уж как-нибудь отличу, — ворчливо отозвалась Мадам Доллар. — А как у тебя с рекомендациями?

Маргаритка выпрямилась во весь рост. Никаких рекомендаций у нее, разумеется, не было. Придется пускать пыль в глаза. Можно, конечно, соврать, что ее прислала Великая. А вдруг захотят проверить? Да и кто такая эта Великая? И не спросишь ведь… Нет! Придется сказать, что еще ни разу в жизни ее так не оскорбляли, и призвать на помощь всю свою Силу Воли. Но, взглянув на Мадам Доллар, всю в черном и настороженную, как противопехотная мина, Маргаритка засомневалась, что этот номер у нее пройдет. Ей живо представился Централ, с его слякотью и испанскими сапогами. Нет, наверняка не пройдет этот номер…

Но ничего другого не оставалось.

Она набрала полную грудь воздуха. Раскрыла рот. Колючие глазки Мадам Доллар впились в нее, как два черных закаленных сверла. Сердце у Маргаритка упало, но она пересилила себя: