Проклятье короны - Серж Брюссоло

– Теперь, когда мы добыли жемчуг, – сообщила Амандина, – нам пора направиться к морю.

Я передала косточки волшебных вишен ей, и она уложила их в кожаный мешочек, затягивающийся шнурком.

Мы двигались вперед, то и дело сверяясь с картой, которую составил для нас Безелиус, старейшина мудрецов.

– Думаю, мы достигнем побережья завтра утром, – прикинула принцесса, складывая карту.

С наступлением ночи мы разбили лагерь и задремали, завернувшись в одеяла. Было около двух часов ночи, когда чемоданчик вдруг издал тревожный крик, от которого я мгновенно проснулась.

– Летучая мышь! – кричал чемоданчик. – Она только что укусила принцессу и улетела прочь. Думаю, она выпила у нее не меньше полулитра крови.

Я бросилась к Амандине, но та крепко спала. След укуса на ее шее уже почти пропал.

– Она опять ничего не почувствовала, – пробормотала я. – Это просто невероятно…

– Не так уж невероятно, – возразил чемоданчик. – Полагаю, этот вампир впрыскивает своим жертвам особый яд, от которого они погружаются в глубокий сон и не чувствуют боли. А поскольку никаких следов он не оставляет, догадаться о его существовании непросто.

Укутавшись в одеяло, я решила просидеть остаток ночи на карауле возле костра, держа под рукой нож.

Летучая мышь больше не показывала своего мерзкого носа. Утром Амандина выглядела усталой и чувствовала себя неважно. Она хмуро, без всякого удовольствия сжевала свой завтрак, и было видно, что ей с трудом удается держать глаза открытыми.

«Она слабеет, – подумала я. – Сколько еще времени она сможет противостоять этим ночным кровопусканиям?»

Я не стала рассказывать ей о ночном происшествии, понимая, что при отсутствии каких бы то ни было доказательств она мне опять не поверит. Наверняка резко осадит меня, как и в прошлый раз, и обвинит в том, что я путаю собственные ночные грезы и реальность.

Мы снова пустились в путь. Примерно через час дорога, по которой мы ехали, густо заполнилась людьми – сплошь молодыми, с покрасневшими от слез лицами. Они двигались стройной процессией, и их наполненные отчаянием глаза, казалось, ничего не замечали вокруг.

Здесь были и девушки, и парни, все в возрасте примерно от четырнадцати до двадцати лет. Спотыкаясь, как сомнамбулы, они понуро плелись вперед, время от времени всхлипывая и прижимая к глазам промокшие от слез платки.

– Что с вами случилось? – спросила я у совсем молоденькой девушки с опухшим от рыданий лицом. – Куда вы все идете?

– Это паломничество разбитых сердец, – отозвалась она, утирая слезы. – Его совершают все, кто страдает от неразделенной любви. В этом их единственная надежда, если они хотят избавиться от страданий.

Тут она заплакала с новой силой, уткнувшись носом в сырой платок и всхлипывая так жалобно, что при взгляде на нее разрывалось сердце.

– Хочешь сказать, что все эти люди были отвергнуты своими возлюбленными? – продолжала расспрашивать я.

– Именно так, – простонала незнакомка. – Мы так мучаемся, что у нас остается только два выхода: самоубийство или забвение… а поскольку мне кажется глупым кончать с собой из-за парня, я решила забыть его и стать такой же беспечной, как раньше.

– А такое возможно?

– Да, благодаря пению сирен… Их песни приносят мир душе и сладостное забвение. Нужно просто сесть на утес над морем и послушать, как они поют. Понемногу все плохие воспоминания исчезнут из вашей памяти. Примерно через час вы забудете даже имя того парня, из-за которого пролили столько слез. Именно в этом я и нуждаюсь.

Я никогда не слышала ни о чем подобном, но, судя по всему, в этой стране подобное никого не удивляло. Видимо, паломничество пользовалось немалой популярностью, о чем можно было судить по толпе, заполонившей дорогу. Нам ничего не оставалось, как пустить лошадей шагом. Несущиеся отовсюду разноголосые рыдания и всхлипы постепенно вгоняли нас в уныние.