Книга всех вещей - Гюс Кейер

Планы изменились. Томас не знал почему. Читальный клуб откроется не в доме госпожи ван Амерсфорт.

– Мы соберемся у тебя дома, – сказала она.

Томас испугался.

– Но почему? – с беспокойством спросил он.

– Нам показалось, так будет лучше, – ответила госпожа ван Амерсфорт. – Мне, твоей маме и тете Пии.

Маме? Тете Пии? Что такое происходит?

Томасу вдруг разонравилась эта затея. Его дом – это не тот дом, куда водят друзей. И уж точно не тот дом, где устраивают читальный клуб.

– И не днем, а вечером, – уточнила госпожа ван Амерсфорт. – Мы начнем в семь часов.

Томасу расхотелось допивать воду с сиропом. Он поставил стакан между книгами на столе. «Я почувствовал в животе тревогу, – писал он в „Книге всех вещей“, – будто проглотил бегемота».

– А в какой день? – спросил он. Его голос вилял, как погнутое велосипедное колесо.

– Ты удивишься, – сказала госпожа ван Амерсфорт. И посмотрела на него с заговорщическим видом из-за чашки дымящегося кофе. – Сказать?

Томас кивнул.

– Сегодня вечером, – ответила госпожа ван Амерсфорт.

Томас уставился на нее отсутствующим взглядом. «Папе это точно не понравится», – подумал он, но вслух не произнес.

– Не беспокойся, Томас, – сказала госпожа ван Амерсфорт. – Не надо бояться. Ты ведь хотел казней египетских? Не жабы, не мошки и не моровая язва, а мы сами – лучшая казнь. Мы, женщины и дети. Такого не выдержит ни один фараон.

– А-а, – протянул Томас. – Вот как. – Страх засел в горле, как жаба.

– Томас, закрой глаза, – попросила госпожа ван Амерсфорт.

Он не сразу понял, о чем она просит.

– Закрыть глаза? А, понятно, закрыть глаза. – Так он и сделал.

– Сделай глубокий вдох и положи руки на колени.

У Томаса зашумело в ушах, и он услышал ту музыку, где много скрипок.

– Что ты сейчас видишь?

– Ничего, – признался Томас. – Хотя… Подождите. Вижу. Я вижу пустыню.

– И что ты видишь в этой пустыне?

– Песок, – ответил Томас.

– И больше ничего?

– Еще кое-что, – добавил Томас. – Только не скажу, а то вы подумаете, что я над вами смеюсь.

– Вряд ли, – успокоила его госпожа ван Амерсфорт. – Говори.

– Я вижу Иисуса, – сказал Томас. – Это плохо?

– Да нет, – ответила госпожа ван Амерсфорт. – Бывала я в переделках и похуже.

– Что-то с Ним не так, – пробормотал Томас. – Подождите. А, теперь вижу. Он без бороды. И еще что-то. Сейчас. – Томас наморщил лоб. – Нет, этого я не скажу. Никак нельзя. – Он покачал головой. Он не мог сказать, что Иисус очень похож на маму с распущенными волосами. Этого ни один человек не поймет.

Наступившая тишина пела, как английская булавка.

– Понятно, – кивнула госпожа ван Амерсфорт.

– Он всегда со мной разговаривает, – попытался объяснить Томас.

– Ого, – сказала госпожа ван Амерсфорт. – Тебе это нравится или нет? Если нет, мы его уберем, и дело с концом.

– В общем, это неплохо, – признался Томас. – Он одинок, знаете. По-моему, ему больше не с кем поговорить.

– Ах, как грустно, – проговорила госпожа ван Амерсфорт. – А что он сейчас говорит?

– Говорит, что придет к нам сегодня вечером, – доложил Томас.

– Чем больше народу, тем лучше, – подытожила госпожа ван Амерсфорт. – Томас! Открывай глаза!

Томас посмотрел на нее. Бегемот в животе исчез, и жаба в горле тоже.

– Еще боишься? – спросила госпожа ван Амерсфорт.

– Нет, – сказал Томас.