Загадка старинного сундука - Кэролайн Кин

— Вот это да! — вскричала Бесс. — Нэнси, ты — гений. Значит, теперь нам надо вычислить, кто, кроме меня, прочитал дневник. Правильно?

— Вера и Джулия… Они обе его видели, — вслух соображала Джорджи. — Их, однако, я полагаю, мы должны исключить. Они бы не стали воровать сундуки! В крайнем случае, осмотрели бы их прямо на месте.

— Никого нельзя исключать, — Нэнси предостерегающе подняла палец, — если у подозреваемых нет доказательств непричастности к делу. Тем не менее, — продолжала она, — Роз Чаплин и Майк Шейни, что и говорить, куда больше годятся на роль грабителей, чем наши друзья Вера и Джулия. Она сосредоточенно сдвинула брови:

— Погодите! Вера, кажется, сказала, что дневник подарен ей специально для музея. Подарен городом… Пошли в мастерскую, посмотрим, нет ли там каких-нибудь любопытных документов.

Знакомой дорогой они гуськом двинулись в заднюю часть дома и, миновав кухню, очутились в темной мастерской. Пошарив рукой по стене, Нэнси нащупала выключатель. Яркий свет озарил просторное помещение.

— Сундуков тут не меньше полдюжины, — усмехнулась Джорджи, оглядывая рабочую комнату Веры. — Как, интересно, вор может угадать, где именно спрятаны деньги? И вообще, если ориентироваться на дневник Зака, надо украсть все до единого старые сундуки в Уайт-Фолзе. Это же бред.

— Мы сейчас просмотрим компьютерную опись, — ответила Нэнси. — Может быть, там есть хоть какие-нибудь упоминания о пропавших сундуках. Я вполне допускаю, что между ними и дневником существует связь.

Нэнси села к письменному столу и нажала кнопку компьютера. Умная машина зажужжала, включаясь в работу; Нэнси тем временем занялась папками, высокой стопкой сложенными на краю стола. Достав ту, на которой значилось только одно слово — «Опись», она открыла ее на первой странице.

— Вот записка Джулии, объясняющая, как пользоваться компьютерной системой. — Нэнси разглядывала карточку, аккуратно приклеенную к внутренней стороне папки.

Джорджи, подойдя, остановилась за креслом, на котором сидела юная сыщица, и, склонившись над ее плечом, раздельно, громко прочла:

— «Чтобы отыскать нужную запись, следует помнить, что список составлен на основе трех принципов: вы можете найти интересующую вас вещь или по дате ее приобретения, или по категории, к которой она принадлежит (мебель, одежда и т. д.), или по имени дарителя — того, кто пожертвовал экспонат для музея».

— Сначала поищем среди дневников. — С этими словами Нэнси мигом напечатала на клавиатуре несколько заданий для компьютера. Спустя полминуты экран был уже целиком заполнен названиями дневников, мемуаров и писем, подаренных будущему историческому музею города Уайт-Фолза. Названия шли строго по алфавиту.

— Ура! Вот он! — объявила девушка, дойдя до буквы «К». — «Колдер, Закари». Тут сказано, что дневник Зака город подарил Вере первого марта — то есть на прошлой неделе.

— Небогатая информация, — отозвалась Бесс с другого конца мастерской, где она была занята изучением какого-то старого ящика весьма потрепанного вида. Потом Бесс тоже подошла к письменному столу, где стоял компьютер. — Если дневник все эти годы хранился в городской ратуше или в каком-нибудь другом общественном месте, — сказала она уныло, — значит, его мог прочитать любой.

— Давайте подумаем, нельзя ли что-нибудь еще выяснить. — Нэнси не собиралась сдаваться и тут же дала компьютеру новое задание. Она решила узнать, кому принадлежал дневник прежде. Указатель, мигая огоньком, двинулся в путь и остановился у строки со словами «Город Уайт-Фолз».

Девушки внимательно прочитали список пожертвований, сделанных городом на минувшей неделе. В нем числились старые инструменты, точильный камень, металлическое оборудование для изготовления ножей…

— Первоначально все это имущество явно принадлежало фабрике Зака Колдера, — бормотала себе под нос Нэнси. — Наверное, город забрал его оттуда, когда фабрика обанкротилась. Что произошло уже после смерти Зака…

— Тебе это не кажется смешным: фабрика обанкротилась, а после Зака в ту пору ^оставалось огромное состояние? — спросила Бесс.

Нэнси усмехнулась:

— Вообще-то ты, конечно, права. Нелепая история. Но ты забываешь, что деньги Зак спрятал в сундук не случайно. Он сам хотел, чтобы их никто не нашел. И кстати, то, что фабрику пришлось закрыть, лишь подтверждает нашу догадку: деньги так и остались в сундуке. На них никто не наткнулся.

— Ого! — вдруг воскликнула Джорджи, указывая пальцем на светящийся экран компьютера. — Поглядите-ка сюда. Город, оказывается, подарил будущему музею кое-что еще: деревянный капитанский сундук и второй — черный, лакированный.

С бьющимся сердцем читала Нэнси эту запись.

— Стало быть, между дневником и украденными сундуками действительно есть связь. Все три вещи принадлежали Заку Колдеру, — взволнованно проговорила она, глядя на подруг.

Бесс кивнула:

— Теперь остается найти человека, который знал, что оба сундука — собственность Зака Кол-дера, и мог прочитать нашу кожаную тетрадь. — Она с надеждой обратила взор к Нэнси и кузине: — Есть какие-нибудь гениальные озарения?

Выдающиеся идеи? Ну, девочки, шевелите же мозгами!

Нэнси внезапно помрачнела.

— Выходит, все нити так или иначе ведут к Вере и Джулии, — сказала она озабоченно. — Обе они наверняка знали, откуда поступают вещи для музея. Но, как ты правильно заметила, Джорджи, у них в любом случае не было надобности увозить сундуки из дому.

— Кроме того, — прибавила Джорджи, — Джулия сама призналась, что даже и не разглядывала все это музейное имущество; ей бы только поскорее занести его в опись, хранящуюся в памяти компьютера. Вряд ли она успела даже проглядеть дневник.

— А как насчет Майка Шейни? — спросила Бесс. — Со слов Веры мы знаем, что мальчишка выполнял ее многочисленные поручения. Если он служил у нее посыльным как раз в то время, когда музей получил в дар от города вещи с фабрики «Ножевые изделия Колдера», он мог заглянуть в тетрадь. Просто из любопытства.

Нэнси наклонила голову, соглашаясь:

— Верно. И тогда он бы знал, кроме всего прочего, в каких сундуках искать богатство. Надо спросить у Веры, когда она уволила Майка. Если до начала марта — одно дело. А если после первого числа, — значит, у нас есть право заподозрить его в краже. И даже больше, чем всех остальных.