Город оживших снов - Екатерина Неволина

Музыка и вправду была волшебная. Под нее можно танцевать, не задумываясь о правильности движений или о том, чтобы не наступить партнеру на ногу. Она кружила и вела так, что все получалось само собой. А может, дело было в колдовстве новогодней ночи.

Мы танцевали, и я боялась произнести хотя бы слово, чтобы не разрушить магию.

Танец закончился, но мы застыли посреди зала друг напротив друга.

– И все-таки глаза у тебя русалочьи. Ты уверена, что ты не из подводного царства? Имя у тебя тоже морское – Марина, – сказал Артур. Его серые глаза, как всегда, смотрели серьезно и даже строго.

Я опустила голову, чтобы скрыть дурацкое ощущение счастья. Ну точно, день сегодня совершенно бешеный. Стараясь взять себя в руки, я заговорила о другом – не о том, о чем думала.

– Как ты здесь очутился? – спросила я.

Артур пожал плечами:

– У меня в этой гостинице тетя работает. Когда она давала мне приглашение, я долго сомневался, идти или нет, и даже не предполагал, что встречу тебя.

– И как, не жалеешь, что пришел?

Я сама смутилась от своего вопроса и почувствовала, как к щекам прихлынула кровь. Он, улыбнувшись во все свои кокетливые ямочки, ответил:

– Ну еще бы! Конечно, не жалею!

Мы стояли совсем близко и буквально кричали друг другу в ухо: заиграла новая мелодия, и люди вокруг принялись танцевать.

– Ты веришь в сны? – снова спросила я, стараясь перекричать музыку.

– Верю. А еще – в сказки и в то, что у грустной русалки все будет хорошо.

Я с опаской заглянула в его глаза, боясь увидеть там насмешку, но, напротив, взгляд был серьезным и даже строгим.

– Я хотел тебе кое-что сказать… – Артур поморщился, когда в уши ударил очередной залп громкой музыки. – Но, наверное, не здесь и не в спешке. Ага… Уже звонят…

Он вытащил из кармана джинсов мобильный и нахмурился, взглянув на экран.

– Извини, русалка, мне пора! – повернулся он ко мне, еще не нажимая на клавишу приема. – Мне нужно поговорить с тобой. Придешь завтра к собору? Обещаешь?

– Да… – ответила я.

– Да, тетя Линда, да никуда я не пропал, уже иду! – заговорил он в трубку, поворачиваясь ко мне спиной.

Вокруг меня танцевали. И я мешала, похоже, абсолютно всем! Кто-то задевал меня локтем, кто-то наступал на ногу. Пора перестать изображать из себя статую и убираться из эпицентра боевых действий, пока моему организму не нанесены серьезные повреждения.

– Вот ты где! – Налетевший на меня вихрь разговаривал Наташкиным требовательным голосом. – Пойдем! Ты непременно должна узнать! – кричала она, таща меня куда-то.

Сначала я сопротивлялась, но затем поняла, что с Наташкой подобный номер не пройдет, и сдалась.

– Что случилось-то? – поинтересовалась я, когда подруга вытащила меня из зала.

– Сейчас все узнаешь, – загадочно ответила Наташка.

У стойки ресепшен стояла наша одноклассница Аня. Подруга торжественно подвела меня к ней.

С Аней мы никогда не общались особенно близко, и я с удивлением уставилась на Наташку, которая наслаждалась, поддерживая интригу.

– Ань, расскажи Марине, что ты видела, – торжественно заявила та.

Аня рассеянно улыбнулась.

– Да ничего особенного. Я задержалась в номере, собираясь на вечеринку, а когда вышла, увидела Юльку, закрывающую ключом одну из дверей. Я не обратила на это особого внимания, так как была не уверена, чей именно это номер, решила, что Юлькин.

– А на самом деле это была наша дверь? – уточнила я.

– Конечно, наша! Юлька живет на четной стороне, в номере рядом с Галиной Дмитриевной! – разгоряченно заговорила Наташка.

– А как ты смогла открыть дверь? – Мне уже начинало казаться, что я попала на страницы детектива.

– Я же говорила тебе: ключ торчал снаружи! К счастью, она его не забрала! – объявила Наташка, облокачиваясь о стойку.

– Но зачем… – Я не договорила, потому что уже начала догадываться о причинах, хотя никак не могла поверить.

Неужели из-за той дурацкой стычки, когда Юлька приревновала ко мне Мишку, она решилась на неблаговидный поступок? Что, если бы Наташка не вернулась за мной? Я так и просидела бы взаперти всю новогоднюю ночь?

– Ну она и дрянь! – воскликнула я. – Разве можно так поступать?

Наташка обняла меня.

– Что за секреты? – к нам подошел Юрка.

– Погоди, – отмахнулась Наташка. – У нас серьезное дело.

– Такое нельзя оставить без наказания, – заявила Аня. – Надо бы ее проучить.

– Точно! – оживилась Наташка. – Давай ее тоже где-нибудь закроем? На всю ночь! – Она торжествующе посмотрела на меня и очень удивилась, когда в ответ я лишь покачала головой.

Я не из тех, кто готов безропотно терпеть обиды, и не такая рохля, чтобы не уметь постоять за себя, но мстить Юльке, тем более в праздничную ночь, противно.

– И ты готова ее простить? – спросила Аня.

– Простить – нет, но мстить не буду.

– Давай я! Уж я ей устрою! – загорелась Наташка.

Я задумчиво посмотрела на нее. Мстить вообще, по-моему, глупое дело, но сваливать это на других – еще хуже.

– Не надо. Я прошу тебя как подругу, – я заглянула в серьезные Наташкины глаза, и та поняла меня и кивнула.

– Спасибо, – поблагодарила я и направилась в сторону зала, откуда доносилась веселая музыка.

У самого входа меня догнал Юрка.

– Марин, – окликнул он меня. – Ты молодец. Честно говоря, не ожидал от тебя. Ты отличная девчонка.

– Спасибо, – я улыбнулась ему, – иди к Наташке. Сегодня волшебная ночь, не нужно тратить ее попусту.

Юрка кивнул и, сияя, умчался прочь.

Забавно, теперь он казался мне чуть ли не братом. Немного несмышленым, но очень хорошим. Рада, что у них с Наташкой все складывается.

У входа в зал я чуть не столкнулась с Юлькой.

Она бросила на меня один-единственный взгляд и, гордо вздернув подбородок, прошла прочь. Ну точь-в-точь рассерженная кошка, разве только не фыркнула.

– Маринка! Ты где скрывалась, радость моя? – Мишка, как всегда шумный и громкоголосый, схватил меня за руки и закружил. – Новый год – время веселиться.

От него попахивало шампанским. Я ничуть не сомневалась, что Мишка нашел возможность раздобыть его даже перед носом классной.

– Миш, сколько раз тебе повторять, что я – не твоя радость? – Я попыталась высвободиться из его медвежьих объятий, но это было вовсе не легко.

– Девушка может ошибаться. И я прощаю девушке ошибки, – заявил Мишка, которого, похоже, ничуть не смущало то, что кто-то может думать не так, как он сам. Его собственное мнение всегда было для него главным.