Каникулы малыша Николя - Рене Госинни

Что мне не нравится в лагере, это что каждый день после обеда у нас наступает тихий час. Тихий час для всех обязателен, даже если найти предлог, чтобы его у тебя не было. И это нечестно, да, вот так, потому что после того, как утром мы встали, сделали гимнастику, умылись, застелили свои кровати, позавтракали, сходили на пляж, искупались и поиграли на песке, с чего это, в самом деле, нам так уж устать, чтобы вдруг ложиться спать.

Единственное, что хорошо в тихом часе, это что наш командир отряда приходит к нам в домик, чтобы за нами присматривать, и рассказывает всякие истории, чтобы мы лежали спокойно. Это как раз здорово.

– Так! – сказал наш командир. – Все по кроватям, и чтобы я больше вас не слышал.

Мы все послушались, кроме Бертена, который залез под кровать.

– Бертен! – закричал командир отряда. – Как всегда, дурака валяет один и тот же! Меня это не удивляет, из всей оравы ты самый несносный!

– А что такого, командир? – ответил Бертен. – Я свои тапочки ищу.

Бертен – мой друг, и это правда, что он несносный, и нам с ним здорово весело.

Когда Бертен улёгся, как все остальные, командир велел нам спать и не шуметь, чтобы не мешать всем остальным из других домиков.

– А историю, командир? Историю! – закричали мы.

Командир тяжело вздохнул и сказал, что хорошо, ладно, но чтобы было тихо.

– Жил-был, – начал командир, – в одной очень далёкой стране один очень добрый халиф. И был у него очень злой визирь… – Тут командир остановился и спросил: – Кто мне скажет, кто такой визирь?

Бертен поднял руку.

– Ну, Бертен?

– Командир, можно выйти? – попросил Бертен.

Командир посмотрел на него, прищурившись, набрал в лёгкие побольше воздуха, а потом сказал:

– Хорошо, иди, но тут же назад.

И Бертен вышел.

Командир продолжал расхаживать по проходу между кроватями и рассказывать нам истории про ковбоев, индейцев и лётчиков. Он рассказывал, все лежали тихо, у меня уже закрывались глаза, и я представлял, как в ковбойском костюме скачу на лошади, а на поясе у меня потрясающие серебряные револьверы, и я командую кучей других ковбоев, потому что сам я шериф, и сейчас на нас нападут индейцы, но тут кто-то крикнул:

– Ребята, смотрите! Я нашёл яйцо!

Я подскочил на кровати и увидел, что это Бертен: он вошёл в домик, держа в руке яйцо.

Мы вскочили, чтобы посмотреть.

– Ложитесь! Ложитесь все! – закричал командир, и вид у него был очень недовольный.

– Как, по-вашему, командир, это чьё яйцо? – спросил Бертен.

Но командир ему сказал, что это не его дело и чтобы он положил яйцо туда, откуда взял, и немедленно отправлялся в кровать. И Бертен ушёл вместе с яйцом.

Поскольку все уже проснулись, командир снова стал рассказывать свою историю. Это было неплохо, особенно про то, как тот замечательный халиф переодевался в разные костюмы, чтобы узнать, что о нём думают люди, а отвратительный великий визирь воспользовался этим, чтобы занять его место. Потом командир остановился и спросил:

– Но куда же подевался этот сорванец Бертен?

– Если хотите, командир, я могу за ним сходить, – предложил Крепен.

– Хорошо, – согласился командир, – но не задерживайся.

Крепен вышел, но тут же бегом вернулся.

– Командир! Командир! – кричал Крепен. – Бертен залез на дерево, а слезть не может.

Командир выбежал из домика, и мы все побежали за ним, только пришлось разбудить Галбера, который спал и ничего не слышал.

Бертен с недовольным видом сидел на ветке на самом верху дерева.

– Вот он! Вот он! – закричали мы все вместе, показывая на него пальцами.

– Тихо! – крикнул наш командир отряда. – Бертен, что ты там делаешь?

– Да вот, – объяснил Бертен, – ну, я полез положить яйцо туда, где взял, как вы мне велели, а я его здесь взял, в гнезде. Но когда я лез, одна ветка сломалась, и теперь я не могу слезть обратно.

И Бертен заплакал. Голос у Бертена потрясающий: когда он плачет, его слышно издалека.

Тут из соседнего с деревом домика вышел другой командир, и было видно, что он очень злится.

– Это ты со своим отрядом так расшумелся? – спросил он у нашего командира. – Из-за тебя все мои парни проснулись, а я только-только с таким трудом их успокоил.

– Он ещё жалуется! – закричал наш командир. – У меня вон один на дерево влез, вон туда!

Командир другого отряда посмотрел и расхохотался, но ненадолго, потому что все ребята из его отряда тоже вышли из своего домика, чтобы посмотреть, что происходит. Вокруг дерева нас собралась целая толпа.

– Все назад по кроватям! – закричал командир другого отряда. – Видишь теперь, чего ты добился? А всё потому, что тебе следует получше присматривать за своими субчиками. Если не можешь заставить их слушаться, нечего работать вожатым в летнем лагере!

– Хотел бы я на тебя посмотреть на моём месте, – ответил наш командир. – К тому же твои собственные субчики шумят не меньше моих!

– Да, – сказал командир другого отряда, – но это именно твои субчики разбудили моих!

– Командир, я хочу слезть! – закричал Бертен.

Тут командиры прекратили свой спор и пошли искать лестницу.

– Надо быть совсем безмозглым, чтобы вот так застрять на дереве, – сказал один тип из другого отряда.

– Это что, твоё дело? – спросил я.

– Ага! – сказал другой тип из того отряда. – В вашем отряде вообще одни придурки, это всем известно!

– Ну-ка повтори!.. – попросил Галбер.

И тот повторил, поэтому мы начали драться.

– Эй, парни! Эй! Подождите, пока меня снимут, тогда и начнём! – кричал Бертен. – Эй, парни!

Потом прибежали наши командиры с лестницей и директором лагеря мсье Рато, который хотел выяснить, что происходит. Все кричали, было классно, правда, командиры выглядели очень сердитыми, но это, может быть, из-за того, что Бертен не стал их дожидаться, чтобы спуститься с дерева, так ему хотелось побыстрее присоединиться к нашему веселью.