Сердце саламандры - Лене Каабербол

Когда я была на полпути к воротам, он окликнул меня.

— Вилл.

Я остановилась, но не обернулась.

— Что?

— Пожалуйста… Я хочу тебе кое-что подарить. Возьмешь?

В тот же миг боль в моей груди утихла, словно Сердце снова оказалось на своем месте.

— Да, — ответила я. — Конечно, возьму. Отдать. И принять. Но не отобрать.

— Только… — умоляюще продолжил он. — Если я его подарю… ты починишь мой музыкальный центр?

Несмотря на всю усталость, меня разобрал смех.

— Посмотрим, что с ним можно сделать.

Но это, конечно же, был еще не конец. Надо было починить телегу и отвезти бедного мистера Густошерста домой, к миссис Густошерстке. Погода держалась отвратительная. Мы все простудились. Но, готовясь к отъезду из Лиллипонда, мы вдруг услышали над головой мощные раскаты, и это был не гром.

«У меня есть сила, у меня есть власть, — распевал голос Джо-Джо в миллионе миль от дома. — У меня есть музыка, у меня есть страсть».

Я рассмеялась. Наверху, в своей комнате под крышей башни, Дэнни наверняка танцевал.

— Ну, я рада, что хоть кто-то сейчас счастлив, — проворчала Корнелия.

— А ты разве не счастлива? — спросила я.

Ее хмурое лицо разгладилось. На губах заиграла улыбка.

— Да, — ответила она. — Сейчас дела идут намного лучше. — Она взмахнула рукой, и на обгоревшем склоне холма снова зазеленели деревья. Улыбка Корнелии стала шире. — Вот так мне больше нравится!

— Вилл, как ты себя чувствуешь, тебе лучше? — обеспокоено спросила Тарани. — Там, наверху… когда ты упала…

— Мне уже хорошо. — Мало сказать — хорошо. На миг я задумалась, и тут мне в голову пришли слова, которые намного лучше описывали, что я чувствую. Пусть это выражение не из тех, что произносят в торжественной обстановке, зато оно прекрасно отражало мое настроение: — У меня легко на сердце.

В сводчатых залах оплота Кондракара мне улыбался Оракул.

«Вот и усвоен еще один урок, — говорил он нам. — Взят еще один барьер. Вы растете, Стражницы. Взрослеете».

— Я хотела спросить… — начала я.

«Что?»

— Когда вы отправите нас назад… нельзя ли немного схитрить?

«Как это — схитрить, Стражница?»

— Ну, просто… мы ведь исчезли не несколько дней, никого не предупредив, ничего не объясняя…

«Ага. Родители».

— Одним словом… да.

«Нет нужды причинять им тревогу и боль. Хорошо, Стражница. Мы «схитрим». Время, как и пространство, здесь податливо».

И мы вернулись в тот же вечер, когда отправились в путь.

На следующий день в коридоре Шеффилдской школы я встретила Мэтта. Мучаясь угрызениями совести, я тупо глядела на свои ботинки.

— Привет, — окликнул он. — Что-то у тебя сегодня усталый вид. Неужели белка всю ночь спать не давала?

— Что-то вроде того, — пробормотала я.

Потом сделала нечеловеческое усилие, подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Твои щенки…

— Да, — сказал он. — Разбежались по всей квартире. Ни минуты спокойно не сидят, — он улыбнулся мне. — Может, все-таки хочешь на них посмотреть? Заходи после школы.

— Очень хочу, — сумела выдавить я, покраснев до ушей.

Его улыбка стала шире. У меня в груди появилось странное ощущение, не имевшее ничего общего с Сердцем Кондракара, а касавшееся только моего собственного сердца. Оно забилось как сумасшедшее.

— Тогда встретимся после уроков, — Мэтт махнул мне рукой и зашагал прочь.

У меня за спиной Ирма противным голосом затянула:

— А у Вилл свиданье, а у Вилл свида-анье…

Я толкнула ее в бок и велела умолкнуть. Но почему-то с моих губ не сходила довольная улыбка.