Чудесное лето - Саша Черный

Когда утром Игорь проснулся и посмотрел со своей койки за раскрытую дверь, ему показалось, что он лежит посреди рая. Не выйдет ли сейчас из-за ствола цветущей мимозы добродушный тигр с пучком травы в зубах, кротко мурлыча: «Доброе утро, мальчик…»

Как он сюда попал?.. Смутно вспомнил вчерашний день, станцию, мула, Мишку, ферму у моря. А уж как под вечер в хижину добрались, как раздевался, как уснул, – точно морским ветром из головы выдуло. Да и как помнить, когда по дороге к холму на каждом повороте спотыкался, – глаза слипались…

Он свесил босые ноги и протер глаза. Во все концы взбегали кудрявые зеленые холмы. Медленные облака словно вплывали в хижину. Небо было такое ясное, густо-лазурное, что и карандаша такого цветного не найдешь, чтобы эту лазурь передать. Налево в буро-зеленых изгибах и складочках залива сверкало на солнце морское синее золото. Вот так бы и полетел, размахивая над стволами рукавами халатика, прямо к ней, к широкой сапфирной воде… «В раю моря не было, – подумал мальчик. – Какой же это рай без моря?»

А воздух был еще сочней и благоуханней той сосновой эссенции, которую в усадьбе подливали в ванну.

– Встал, кролик? – раздался за дверью веселый голос дяди Васи.

– Встаю!

– Нравится тебе здесь?

– О!.. И-зу-мительно…

Игорь взбил кувырком постель и хлопнул кулаком по подушке. Но потом одумался, – дядя Вася ворчать будет, – и, как умел, расправил, разостлал одеяло.

Умывался из зеленого рукомойника, который качался на мимозе. Струйка летела мимо, студеные брызги попадали за шиворот: пусть. К мылу в расщелине ствола налипли желтые пушинки цветов. Полотенце весело качалось рядом на ветке, – всегда бы так умываться… А домик их был точь-в-точь как большая спичечная коробка, покрытая двумя картами.

Под соснами на четырех высоких кольях желтела широкая доска. Когда это дядя Вася успел соорудить стол? Все утро стучал топором, вколачивал, прибивал, – но разве разоспавшийся мальчик услышит?

Пили чай. На тарелочке лежал сахар, хлеб и остатки парижских бисквитов. Дядя Вася вскрыл продолговатую коробку с американскими консервами: корнет-биф.

– Это буйвол, дядя Вася?

– Бегемот.

– Очень вкусно! Преочень…

Над головами, над руками, над тарелочками закружилась легкая эскадрилья ос: три, шесть, восемь…

– Ай, осы! Прочь… Дядя Вася, у тебя над ухом две!

– Сиди смирно и ешь. Они тебя не тронут.

Игорь притих, набил полный рот «бегемотом» и искоса стал следить глазами за налетевшими разбойниками. «Чего им от нас надо?»

Осы набросились сначала на сахар, – подбирали сладкие крошки, подгребали их лапками ко рту, сосали. Объедали углы у бисквитов. Каждая облюбовала свой кусочек, не толкалась, не мешала другим. Умницы… На людей не обращали никакого внимания, – будто огородные чучела за столом сидят. Потом добрались и до мяса. Вздрагивая перетянутой талией, обтачивали-отгрызали клочки мяса, улетали с лакомой добычей куда-то вкось, за лохматый вереск и возвращались. А быть может, это новые прилетали им на смену: передали друг другу по беспроволочному телеграфу – «летите – на холм к лесному – домику. – Там – появились люди. – Поставили – на стол – очень – вкусную – штуку».

– Разве осы мясо едят? – изумленно спросил Игорь, стараясь не шевелить локтями.

– Как видишь.

– Да ведь это не их пища… Какое ж тут в лесу мясо?

– Понравилось. Ты ананаса никогда не ел. А дай тебе, сразу во вкус войдешь.

– Они все перетащут. Что ж нам останется?

– Останется, не волнуйся. Вот мы сейчас жестянку блюдцем прикроем – и точка.

Осы заволновались, потолкались вокруг блюдца, попробовали подобраться снизу: нельзя.

– Какие красивые… Они вроде георгиевских ленточек: оранжевые с черным. Правда? И вовсе не злые…

– Да, пока им поперек дороги не станешь.

Осы расхватали последние кусочки с доски и одна за другой полетели к мимозе.

Игорь вскочил и побежал вслед.

– Смотри, дядя, они пить полетели!