Тайна монеты Каракаллы - Сергей Карпущенко

Казалось, Володя убедил продавщицу, и Кошмарик решил ему подыграть:

— А если мы найдем надушенного «Чемпионом» человека, то подойдем к нему и скажем: «Слушай, мужик! Нам не нравится, как ты пахнешь! Хочешь пятьдесят баксов только за то, чтобы ты дома хорошо вымылся хозяйственным мылом, а потом выбросил своего „Чемпиона“ в самый глубокий сортир?» Уверен, мужик не откажется…

— Да женщина у меня одеколон купила… — сказала вконец замороченная продавщица.

— Как женщина??! — выдохнули разом Володя и Кошмарик — так удивляться им не приходилось уже давно. К удивлению примешивалось и чувство сильного разочарования.

— А что такого? — удивилась в свою очередь продавщица. — Это Танечка, кассирша с вокзала, девушка хорошая, незамужняя.

— Неужели у вас этот одеколон больше никто не покупал? — спросил Володя. — До Танечки…

— А его-то и привезли всего месяца два назад, только десять флаконов, упаковку. Кто его у нас брать-то будет? Дорогущий!

— Но Танечка ведь взяла? — сказал Кошмарик. — Да и мы возьмем, для папы моего друга — вещь замечательная! Дух-то какой!

И Кошмарик достал из кармана свой пухлый бумажник, откуда вынул четыре сотни, и отдал их продавщице:

— Вот вам, матушка, и сдачи не нужно. И советую вам в будущем не сомневаться в толщине лопатников своих покупателей — они на это обижаются!

Кошмарик сунул коробку в карман косухи и зашагал к выходу.

На улице он достал покупку из кармана, полюбовался коробкой:

— Приобретение ништяк!

— Зачем ты его купил? — недоумевал Володя, но Кошмарик только пошмыгал носом, убрал одеколон и сказал:

— Твоему бате-работяге подарю. Пусть от него на заводе «Мен спейсом» воняет! А теперь к Танечке-кассирше завернем!

— С какой стати? Она, что ли, меня душила?

— Во-первых, я и этого не исключаю, — резонно заметил Кошмарик. — От женщин всего можно ожидать. Во-вторых, ты, Вовчик, еще такой сили пап!

— Что за сили пап? — не понял Володя.

— Глупый щенок, опять же в переводе с английского. Эта Танечка наверняка «Чемпиона» для своего бой-френда покупала, а он и может оказаться душителем. Только теперь нам очень тонко нужно действовать, на цыпочках к кассирше подходить!

Володя хотел сказать, что Кошмарику давно бы надо было подходить к людям на цыпочках, но он промолчал, сегодня уступая ему инициативу. К тому же и здание вокзала показалось впереди — нужно сосредоточиться.

В крошечном заплеванном и пустом зале ожидания имелось лишь одно кассовое окно. К нему-то и устремились друзья. Ленька за-чем-то достал из бумажника стодолларовую купюру и, заглядывая в узкую амбразуру оконца, с английским акцентом заговорил:

— Танья, это будьете ви?

В глубине помещения раздался приятный девичий голосок, в котором послышалась заинтересованность:

— Да, это я, а что вы хотели?

— Мне сказаль один знакомий, что ви может продайт мне билет до Вашингтон. Это в штате Вашингтон, Юнайтед Стейтс оф Америка. Вот сто доллар!

И Кошмарик просунул под стекло банкноту. Володя чуть не покатился от смеха. Он слышал, как из кассы донесся наивный отказ:

— Нет, что вы! У меня продаются билеты только по пригородной ветке! Вам нужно ехать в Петербург, там есть специальные кассы.

— Отшень, отшень жаль! — Кошмарик спрятал доллары в бумажник, а потом, изменив тон и оставляя иностранный акцент, еще ближе наклонясь к оконцу, заговорил: — А теперь поговорим серьезно, Таня, но о приятном. Вы нас пустите к себе с моим другом?

— А кто вы такие? — забеспокоилась девушка. — Мне нельзя никого к себе пускать! У меня ведь деньги, билеты!

— Оставьте свои копейки в кассе, Танечка! Они нам не нужны. Мы пришли к вам, чтобы сообщить, что вы, как покупательница одеколона «Чемпион», выиграли приз. — Кошмарик для достоверности выставил напротив окошка коробку с «Чемпионом». — Вы ведь покупали этот одеколон?

— Да, покупала! — сказала Таня уже почти восторженным голосом. — Только как вы меня нашли?

— О, это просто! — сказал Ленька, давно догадавшись, что беседует с простушкой. — В нашей фирме-изготовителе разработана электронная система. В коробку с духами или одеколоном внедряется крошечный передатчик, который и посылает сигналы на наши мощные приемники в фирме. Так мы вас и нашли. Ну а теперь вы впустите нас?

Володя слушал Кошмарика и просто балдел! Его друг на самом деле иногда мог быть находчивым и даже обворожительным. Он был уверен, что дверь сейчас откроется. Так оно и случилось.

— Проходите, только быстро и незаметно! — послышался голос Тани, и подростки оказались в тесном сыроватом помещении.

Таня оказалась рыжеватой девушкой лет двадцати. Веселые конопушки облепили щеки и лоб, но совсем ее не портили. Девушка взирала на мальчишек с радостным любопытством.

— Итак, Танечка, — солидно произнес Кошмарик, усевшись перед ней на стул, — вам причитается от нашей фирмы по производству духов и одеколонов десять долларов в качестве приза. — Ленька даже полез за бумажником. — Только вначале вам придется предъявить нам флакон от одеколона. Видите ли, на нем есть одна маленькая фишечка, так сказать, этикеточка. Ее мы и должны представить в офис фирмы для отчета.

Девушка стала грустной и даже подурнела. Она молчала, а в ее глазах заблестели слезы.

— Я вижу, Танечка, у вас какие-то проблемы? — спросил Кошмарик. — Может быть, вы и не покупали наш одеколон?

— Нет, покупала, — всхлипнула Танечка, — только… только я его купила, чтобы подарить… одному человеку…

— A-а, бой-френду! — поразился своей прозорливости Кошмарик. — Мы все, все понимаем!

— Не знаю, кто такой этот бой-френд, — немного обиделась Таня, — но я дарила одеколон знакомому мужчине…

— Прекрасно, замечательно, ништяк! — воскликнул Кошмарик. — Пойдемте же к нему, попросим у него флакон, оторвем фишку! Вы получаете десять баксов и покупаете на них конфеты, колготки, билет на рок-группу «Алиса», а мы, исполнив поручение фирмы, отправляемся назад! Когда вы могли бы пройти с нами к вашему бой… то есть к знакомому? Чем быстрее, тем лучше!

— Никогда! — с решимостью обреченной сказала девушка.

— Как никогда? — опешил Кошмарик. — Вам не нужен приз?

Девушка растерялась. Она получала в кассе жалкие гроши за свою работу, и подарок судьбы в десять долларов был ей очень кстати.

— Нет, я бы, конечно, хотела получить приз, но… — Она вдруг замолчала, потупясь, а потом ее глаза засверкали и Танечка выпалила, напугав ребят: — Он гадкий, жестокий, самый мерзкий человек! Хуже его нет на свете! Не ходите к нему! Пусть уж эти десять долларов останутся у вас.

— Жестокий, говорите? — спросил Кошмарик после длительного молчания.