Кошмары станции «Мартышкино» - Валерий Роньшин

Мать стояла у плиты и пекла блины. А Ти-мыч сидел за столом и уплетал их, густо поливая сметаной.

«Сейчас спрошу», — решился Тимыч.

Мам…

Что, милый? — обернулась мать. Решимость Тимыча как ветром сдуло.

Да нет, ничего.

Еще блинчик хочешь?

Ага.

Мать положила ему на тарелку только что испеченный блин. Тимыч полил его сметаной и съел.

Мам… — сделал он вторую попытку.

Еще блинчик?

Нет.

Сметанки?

Нет… я… я хотел… узнать, — запинаясь, произнес Тимыч. «Ну давай же, давай!» — мысленно подбодрил он себя. И собравшись с духом, выпалил: — Мам, я биоробот, да?!

Что-что? — прикинулась мать.

Я биоробот, — уже с утвердительной интонацией повторил Тимыч.

Ха-ха-ха, — рассмеялась мать фальшивым смехом, — ты, Тимочка, видать, фантастических фильмов насмотрелся.

— Не надо, мама, — тихо промолвил Тимыч. — Я все знаю.

Материн смех резко оборвался.

Что ты знаешь?! — напряженно спросила она.

Все, — повторил Тимыч. — И про свидетельство о смерти, и про то, что я — КУ-13-Т…

Ах, вот оно что, — сухо сказала мать и громко позвала: — Андрей, поди-ка сюда!

В кухню вошел отец.

Что такое?

Тима все знает.

Что — все?

Про свидетельство о смерти и про то, что он — КУ-13-Т.

М-да… — нахмурился отец и посмотрел на Тимыча. — А как ты узнал?

— Вначале нашел свое свидетельство о смерти, а потом в компьютере у дяди Феди прочитал, что я — КУ-13-Т.

В воздухе повисло тягостное молчание.

— Ну что вы молчите?! — не выдержал Тимыч.

Отец пожал плечами.

А чего тут скажешь?!

Объясните хотя бы…

Сейчас придет дядя Федя. Он тебе все объяснит.

Послышался звук открываемой двери. Это пришел дядя Федя, ну то есть — профессор Федякин. Войдя на кухню, профессор весело поздоровался:

Здорово, братцы-кролики!

Федюша, — сказал ему мать Тимыча, — Тима знает, что он КУ-13-Т.

Лицо Федякина омрачилось.

Я же просил ничего ему не говорить.

Мы и не говорили, — сказала отец. — Он сам узнал.

Ну что ж… — Федякин взял со сковороды блин и отправил его целиком в рот. — Возможно, это и к лучшему.

— Он требует объяснений, — сказала мать.

Федякин взглянул на Тимыча.

— А что тебя конкретно интересует?

Тимыч замялся.

Ну хотя бы… кто похоронен на Мартышкином кладбище?

Наш настоящий сын, — ответил за Федякина «отец». — Он утонул три года назад.

Но я же помню себя с самого раннего детства, — недоумевал Тимыч. — Как же так?

Ну-у, это очень просто объясняется, — сказал профессор Федякин, уплетая второй блин. — Я сканировал память утопленника и впечатал ее в твои искусственные мозги.

А вы меня сделали ради… ради… — Тимыч запнулся, не зная, как ему теперь называть своих родителей.

Но Федякин понял.

Нет, конечно, — ответил он. — Так уж совпало. Я давно работаю над созданием искусственного человека. А когда в лаборатории была изготовлена экспериментальная модель, то Маша, — кивнул он на сестру, — попросила меня придать модели облик ее утонувшего сына.

Значит, я экспериментальная модель, — убито проговорил Тимыч.

Причем очень несовершенная, — добавил Федякин. — Тебе ведь надо есть, пить, спать и… и все остальное. А зачем нужен такой искусственный человек? Таких и естественных-то полным-полно. Вон, уже за шесть миллиардов перевалило.

— Зачем же вы меня тогда сделали? — не понимал Тимыч.

— Ошибочка вышла, — развел руками профессор. — Я пошел по принципиально неверному пути — повторил человека один к одному. А человек, в сущности, очень несовершенное существо. Минус двадцать — ему холодно, плюс двадцать — жарко. Спектр видения у него ограничен, спектр слуха тоже. Сколько бы человек ни тренировался, а выше кенгуру ему не прыгнуть, лев его одой лапой пришибет, заяц обгонит… В общем, — заключил Федякин, поедая третий блин, — во всех отношениях человек, ничего особенного из себя не представляет.

Больно уж ты строг к человеку, Федор, — попенял Федякину «отец». — А классик говорил: «Человек — это звучит гордо!»

А другой классик написал, — подхватила «мать», — что в человеке все прекрасно: и душа, и тело!

Людям просто хочется так думать. И то, что они звучат гордо, и то, что в них все прекрасно. А на самом деле — чего уж тут прекрасного? Взять хотя бы человеческое тело. Какие-то отростки снизу и по бокам — я имею в виду руки и ноги. А эта шея?.. А эти уши?.. А рот, в котором постоянно слюна выделяется, а нос с двумя дырками, из которых сопли текут. Я уж не говорю обо всем остальном. Да человек сущий монстр, если объективно рассудить.

«Отец» осуждающе покачал головой:

Ну уж ты, Федор, того… палку перегибаешь.

Ничего я не перегибаю. Вы обратите внимание, как нелепо создан природой человек. К примеру, спереди у него два глаза, а на затылке ни одного. Логичнее было бы сделать один глаз спереди, другой — сзади. А внутренностей сколько — всякие там почки, кишки… — Федякин брезгливо поморщился. — Короче говоря, я решил создать принципиально нового человека. Поначалу, так уж и быть, придам ему человеческий облик, чтоб он привычно смотрелся, о от внутренних органов я категорически откажусь.