Ловушка на жадину - Кирилл Кащеев

– А угря у вас тут поймать можно? Я в Интернете читал, что угорь – это вкусно! – Славка внимательно смотрел, как Пал Андреич снимает с копчёной рыбины прозрачную, отливающую янтарём шкурку.

– Так от же ж, наловил, зараз есть будем.

– А на что вы ловили? – продолжал любопытствовать Славка.

Пал Андреич потянулся к висящему на спинке стула пиджаку… вытащил из него портмоне и выразительно помахал у Славки перед носом:

– На такую наживку много чего поймать можно! – И хрипло захохотал.

– Тихо, дед, мальца напугаешь. Любочка, чайку выпейте… – шикнула тётка Оксана, вьющаяся вокруг сидящей за столом молодой женщины и её сына: то наливала чаю, то вдруг кидалась к холодильнику – перед Петей и его мамой уже выстроилась целая батарея йогуртов, печенья, конфет, коробочек с соком…

– Та хуже, чем его из-за твоего дурного языка напугали, мы уже не напугаем, хвеська ты балакуча! – безжалостно рявкнул на неё Пал Андреич.

– Деда! – жалобно вскричала тётка Оксана. – Я ж не хотела! Не думала навить…

– Отож! – немедленно согласился старик и демонстративно повернулся к Славке: – Нету на наших озёрах угрей. Ещё в 1970-е были, вкусные, такие вкусные, что всех их повыловили. Теперь с Польши привозят. И раков тоже…

– А я раков не ловил никогда, только рыбу! Пал Андреич…

– Та зови просто – дед Павло!

На другом конце громадной кухни, одна дверь которой вела в хозяйский домик на задах турбазы, а вторая – за стойку принадлежащего хозяевам кафе над озером, Сева и отец нарезали колбасу. Именно сюда они и приплыли, после того как на островке отец выслушал восторженно, взахлёб описывающих приключение Славку с Вовкой, поглядел на спасённых… и начал быстро, молча собираться. Притихшие младшие загрузили в байдарку вещи, усадили пассажиров – и погребли к базе. Вёсла в руках отца аж гнулись, он молчал и не глядел на Севу.

– Как ты мог в это ввязаться?

О, уже не молчит!

– Корчишь из себя невесть что, фу-ты ну-ты, большой бизнесмен… а стоило тебе доверить братьев, и ты втравил их в разборки с гопниками… с гранатами!

«Если с гранатами – это уже не совсем гопники, поверь моему опыту, папа», – подумал Сева, но вслух не сказал.

– А что мне было делать? – вместо этого пробормотал он.

– Мотать оттуда! Только увидел, что там опасно: малых в охапку и ко мне! Или ты в своей торговле с такой швалью каждый день общаешься, что вовсе страх потерял?

– А этого малого оставить? – Теперь уже Сева шипел. – Не вопрос, ещё не поздно их бросить! – Он мотнул головой на женщину, уткнувшуюся лицом в ладони и прижавшегося к её боку малыша. – Только Славке с Вовкой сам скажешь, что слабых бросать – правильно и благородно, порядочные, занятые полезными делами люди только так и поступают.

Отец на миг смутился, глянул на мать с сыном… и решительно отвернулся:

– А если б вместе с этим малым нашего Вовку схватили? Ты бы продолжал чувствовать себя защитником слабых?

– Никто б его не схватил. Сам говоришь, гопники обыкновенные, – отвёл взгляд Сева.

– А ты, значит, супермен, которому ничего не стоит с ними справиться! – едко бросил отец и принялся яростно кромсать колбасу: ломти из-под ножа вываливались измочаленные, будто их уже кто-то жевал.

Сева уставился на свою разделочную доску. Отец был прав, стопроцентно. Он… и правда потерял страх. Не с торговлей, как думал отец, а с детективным агентством. Привык, что опасная ситуация – это работа, а не то, от чего надо… мотать. Привык, что рядом сыщики «Белого гуся», а что лет им немного… тем больший сюрприз для противника. А сейчас с ним не компаньоны, а его братья, младшие! Они не умеют контролировать компьютерные сети, как Вадька, драться, как близняшки, и Катькиной изобретательности у них тоже нет, и боевой белый гусь Евлампий Харлампиевич поблизости не барражирует. Ничего этого не было, а он… просто действовал как привык.

– Ты прав. Мелких надо было к тебе отправить.

Они же беззащитные, плевать, что он им физиономии глиной замазал, захотят – найдут. И гонорар им, между прочим, тоже не заплатят!

– А сам бы полез? Ну ты и… – В голосе отца было изумление, раскалённое, как кончик Вадькиного любимого паяльника, бешенство… и что-то ещё, какое-то чувство, которого Сева не понял. – В милицию надо было… в эту, в полицию! На берег и бегом в отделение!

– Они мне тоже сказали, чтоб я шла в отделение! – позвякивающим, как льдинки в стакане, голосом сказала Петина мама. – Забирать заявление на этого… с гранатой!

Отец смутился – она его слышала! Всё, что он тут говорил! А… Вовка со Славкой? Он покосился на сыновей.

– Любочка! – вскричала тётка Оксана. – Может, тебе корвалольчику? Так я накапаю!

– Поесть надо, вот что! – прогудел дед Павло. – И будем думать, что делать…

– Уезжать! – отозвалась Петина мама. – Сегодня же! Я ещё вчера хотела, в Интернете посмотрела, а ни одного билета на поезд, ну ещё подумала, а зачем? Хуже, чем случилось, уже не будет, куда хуже-то, если гранатой, теперь точно ничего не случится, а тут они! Петя так напугался! – Она ткнулась лицом в ладони, между пальцев побежали слёзы. У Пети немедленно задрожали губы – он решил испугаться по новой. – Если бы не ребята! У вас очень, очень хорошие дети!

Славка и Вовка приосанились.

– Что бы я без них делала! – Она перегнулась через стол и прижала Вовку к себе. Тот замер, тихонько сопя ей в сгиб руки и, похоже, обдумывая, нравится ему или нет.

Отец в сердцах швырнул нож на стол и плюхнулся на табуретку, скрестив руки на груди. На него обернулись все. Петина мама отпустила Вовку и медленно села обратно.

– Я… извините… я просто очень благодарна… Конечно, вы боитесь за детей… Я вот тоже за Петю…