Ледяные волки - Эми Кауфман

Лизабет помогала мальчику разложить одежду. Когда он вешал свой плащ в шкаф к остальным, вдруг раздался оглушительный звон, который, казалось, проникает повсюду:

«Бо-о-о-ом, бо-о-о-ом, бо-о-о-ом!».

Уронив одежду, Андерс зажал уши ладонями и вжался в стену, сам не зная, от чего он пытается спрятаться. Через несколько секунд звон смолк, и мальчик медленно опустил руки: он дышал как загнанный зверек, сердце бешено стучало.

Девочка поспешила его успокоить.

– Все хорошо, не бойся, это же тот колокол, что я тебе показывала, звонит на перемену, – сказала она, поднимая плащ с пола и вешая на крючок. – Извини, что не объяснила сразу. Это взаимосвязанная сеть артефактов: дежурный учитель или кто-то из старших учеников каждый час ударяет в тот колокол, который ты видел, а все остальные колокола в Академии, где бы они ни были, звонят одновременно с ним.

Андерс отошел от стены, щеки горели, и чувствовал он себя довольно глупо. Хорошо хоть она не стала над ним смеяться.

– Мы сейчас пойдем на урок? – спросил мальчик, не ожидая от этого ничего хорошего.

– Нет, на ужин, – сказала девочка. – Пошли, я покажу тебе дорогу.

Закрыв дверцу шкафа, Андерс последовал за Лизабет по коридорам Академии, где они присоединились к веренице других учеников, идущих, судя по доносящемуся шуму, в сторону столовой.

– Спасибо, что водишь меня всюду, все показываешь, – выдавил он из себя благодарность, и девочка довольно улыбнулась в ответ. «Отлично! Кажется, у меня получится с ней подружиться, и может, она ничего не заподозрит, если однажды я улизну, чтобы своровать амулет для Рэйны», – подумал подросток, который уже прикидывал, когда бы ему это сделать, улучив момент между уроками, походами в столовую и экскурсиями.

Они встали в очередь и, прошаркав ступнями по длинному сводчатому проходу, зашли в столовую. В огромном просторном помещении с низкими потолками стояли длинные столы, за каждым из которых сидело человек двести, и почти все находившиеся считали своим долгом шуметь как можно сильнее. Как и в любой толпе Холбарда, кого тут только не было: самым младшим ученикам было как Андерсу, а старшим – лет по восемнадцать, взрослых стражников тоже было немало.

Мальчик и девочка их возраста помахали Андерсу и Лизабет с дальнего конца ближайшего к ним стола, и его спутница ответила на приветствие.

– Они заняли нам место, – сказала Лизабет. – Пошли сходим за едой.

Девочка отвела его в другой конец комнаты, где стояла большая раздаточная посуда, и вручила пустую тарелку. У Андерса живот свело от голода, пока он, истекая слюной, ходил между мисками и огромными блюдами. Он положил себе дымящийся кусок мяса, жареную картошку, с краю приткнул ломоть темного ржаного хлеба, оставшиеся пустоты заполнил грибами и еще насыпал сверху зеленого горошка. Обычно он и за несколько дней столько не съедал и знал, что его желудок с этим не справится, если умять все в один присест, но упускать такую еду мальчик не собирался.

«Как там Рэйна? – забеспокоился голосок у него внутри. – Есть ли у нее хоть какая-то еда?»

Пройдя к столу, из-за которого им махали ребята, он сел на скамейку с краю, напротив Лизабет.

– Это Андерс, – сказала девочка, как только они сели. – А это Закари и Виктория – наши соседи по комнате.

У Закари были светлые рыжеватые волосы, подстриженные так же коротко, как у остальных, а когда он улыбался, виднелись ямочки на щеках.

– Добро пожаловать в Академию, – весело сказал мальчик, наливая ребятам молока из стоявшего посередине кувшина. – Надеюсь, ты не храпишь.

– Ну а это, получается, Виктория, – указала Лизабет на сидящую рядом девочку.

Виктория не выглядела такой уж дружелюбной, ее карие глаза оценивающе скользили по Андерсу, и похоже, она поняла, что он из бедняков. У нее были гладкие и блестящие черные волосы, подстриженные длиннее, чем у остальных волков, аккуратные черты лица и слегка коричневатая кожа.

– Добро пожаловать в Ульфар, – сказала Виктория, и Андерс понял, что был прав. Речь девочки, словно зеркало, в котором можно увидеть свое лицо, была гладкой и безупречной. Стало понятно, что она выросла в доме с прислугой и, возможно, свалившиеся на нее превращение и жизнь в казармах воспринимала как одно сплошное неудобство, ведь тут приходилось самой носить себе еду и заправлять кровать.