Графиня Кейт - Шарлотта Мэри Янг

На следующее утро графиня Кергвент выглядела огорченной, сконфуженной и смирной. Она вышла из своей комнаты такая тихая и покорная, с красными глазами и виноватым взглядом, что леди Барбаре стало жаль ее.

— Я вижу, вы раскаиваетесь в вашем вчерашнем поведении, — сказала она ласковее обычного. — А потому не будем больше об этом говорить. Я постараюсь все позабыть и надеюсь, ваши друзья сделают то же самое.

— Не думаю, чтобы они сделали так, хотя это было бы мне очень приятно, — потупилась Кейт.

Она и в самом деле полагала, что забыть вчерашнего происшествия нельзя. Сама она никогда бы не забыла, если бы увидела девочку в таком исступлении, поэтому была уверена в том, что лорд Лапоэр и его жена, узнав обо всем, больше не позволят своим детям играть с ней.

Кейт было так стыдно, что она несколько дней гуляла по своему садику, вместо того чтобы ходить в парк, только бы не встретить Лапоэров и не смотреть им в глаза. Девочка сделалась так мила и прилежна за уроками, так спокойна в своих движениях, что в течение целой недели не заслужила ни одного выговора.

Как-то утром, когда она сидела за чаем с леди Барбарой и миссис Лейси, послышался вдруг шум остановившегося экипажа, а затем звон дверного колокольчика. Лицо леди Барбары покрылось румянцем, глаза ее заблестели. Ей вдруг показалось, что это Эндрю, надежда и радость всей ее жизни, приехал с ней повидаться. Но тотчас взор женщины потух: она вспомнила, что смерть разлучила ее с любимым племянником и что возле нее сидит только маленькая девочка, которая наследовала его титул и состояние, не будучи этого достойна.

Кейт, не подозревая, конечно, того, что происходило в голове тетки, с нетерпением смотрела на дверь, ожидая какой-нибудь перемены в их однообразной жизни. В комнату вошел лорд Лапоэр с дочерью Аделаидой. Сердце Кейт забилось, она вспомнила, что сегодня день рождения Аделаиды. Она вскочила и кинулась к имениннице с пожеланиями всякого счастья, втайне надеясь, что Лапоэры приехали за ней.

Неужели это не так?! Голова девочки до того кружилась, что она с трудом понимала смысл того, что лорд Лапоэр говорил леди Барбаре. Оказалось, что они решили провести день рождения Аделаиды в Хрустальном дворце в Сиднем-Хилле[13], и все девочки уже отправились с матерью на станцию, а он с Аделаидой заехали за Кейт, чтобы в десять часов присоединиться к остальной компании. Леди Лапоэр хотела написать об этом леди Барбаре, но целое утро провозилась со всевозможными приготовлениями и не успела этого сделать.

— Ну, хочешь с нами поехать? — спросил лорд Лапоэр, обращая на Кейт смеющиеся глаза. — Ты была там когда-нибудь?

— Нет, не была! Ах, благодарю вас! Мне так этого хочется! Можно мне ехать, тетя Барбара?

— Вы слишком добры, — проговорила леди Барбара, — но…

— В день рождения мы не хотим слышать никаких «но», не так ли, Аделаида? — улыбнулся лорд Лапоэр.

— Что ж, тогда делать нечего. Миссис Лейси отправится с вами.

— Нам, право, не хотелось бы обременять вас, — сказал Лапоэр, вежливо обращаясь к гувернантке. — Я уверен, вы предпочли бы провести этот день более спокойно.

— Если бы можно было надеяться на хорошее поведение Кэтрин… — прервала его леди Барбара.

— Думаю, мы справимся сами! — засмеялся лорд Лапоэр.

— Вы не знаете, что на себя берете!

— Скажите лучше откровенно, что находите меня и Фанни недостойными того, чтобы доверить нам молодую леди, — притворно нахмурился лорд Лапоэр, с трудом сдерживая улыбку. — Уверяю вас, наша Фанни благоразумнее нас всех вместе взятых!

— Будь Кэтрин похожа на ваших дочерей, я бы ничего не боялась, — ответила леди Барбара. — Но если она мне обещает быть поосторожнее, то…

— Ах, да, да, тетя Барбара! — горячо воскликнула Кейт.

— Беру все под свою ответственность! — шутливо поклонился лорд Лапоэр. — Ну, юная леди, бегите наверх и надевайте шляпку. Нам нельзя терять времени!

Кейт опрометью бросилась наверх, перепрыгивая через несколько ступеней. Аделаида последовала за ней.

— Жозефина! Жозефина! — крикнула Кейт и, не дождавшись ответа, принялась неистово звонить в колокольчик, а потом обхватила Аделаиду и заставила ее кружиться так, что кисейное платье молодой леди подверглось опасности.