Карусели над городом - Юрий Томин

На следующий день, решив, что пожарный инспектор уже закончил обход школы, Алексей Палыч и Борис направились в лабораторию.

Они хотели заглянуть на минутку, после чего Алексей Палыч собирался поехать на ближайшую от Кулеминска станцию за одеждой. Покупать одежду в Кулеминске было чистым безумием. Молодые продавщицы когда-то учились у Алексея Палыча, а не очень молодые учили у него своих детей сейчас. Конечно, не все они знали, какого возраста у учителя внук. Но всех и не надо, достаточно одной.

После вчерашней беседы с мальчиком Алексей Палыч не так уж боялся, что в его отсутствие с ним что-то случится. Если те сумели «отозвать» ребенка, брошенного в реку, то, наверное, и этому не дадут погибнуть.

На этот раз в портфеле учителя на всякий случай лежали две булочки с маком и четыре сосиски, купленные в школьном буфете.

— Вот что, Боря, — сказал Алексей Палыч, подойдя к школе. — Пройдись-ка ты по этажам на всякий случай, вдруг он еще не ушел.

В школе было пусто и тихо. Но проникнуть дальше вестибюля Борису не удалось. Его атаковала Ефросинья Дмитриевна, которая тряпкой вытирала пол.

— Ты куда? — сказала она грозно.

— Я? — Борис думал недолго. — Я в кабинет физики. Учитель велел прибор принести.

— Это какой еще прибор?

— Физический.

— Понятно, что физический. А какой такой учитель? — спросила Ефросинья Дмитриевна, хотя прекрасно знала какой.

— Алексей Палыч, — покорно ответил Борис.

— Куда принести?

— К нему домой.

— Как же ты в кабинет попадешь, ломать будешь, что ли?

— Он мне ключ дает.

— А разве это порядок, чтобы ученикам ключ давали?

— Вы же знаете, что я ему помогаю.

— Ничего я не знаю, — сказала Ефросинья Дмитриевна, хотя прекрасно знала и это. — Мне вот никто не помогает, одна на всю школу.

— А в школе больше никого нет?

— Кто ж тут сейчас может быть? И не пущу никого. И учителя твоего не пущу. Вам бы только топтать. Вон, пожарник только что ушел, шлялся тут по чистому, наследил хуже медведя. Теперь ты будешь топтать?

— Тогда я не пойду, — сказал Борис.

— Ладно уж, иди, только ноги вытри.

Но задача была выполнена, идти наверх не имело смысла.

— До свидания, — сказал Борис, направляясь к выходу.

— Борька, — пригрозила вдогонку Ефросинья Дмитриевна, — я матери-то скажу.

— Что вы скажете? — спросил Борис от двери.

— А вот… это самое…

— Не говорите, пожалуйста, — попросил Борис.

— Чего не говорить? — с интересом спросила Ефросинья Дмитриевна.

— А вот… это самое…

Борис вышел, оставив Ефросинью Дмитриевну без последнего слова. Неуместная эта шуточка еще отольется двоим заговорщикам, ибо неясное, крошечное подозрение зародилось в голове Ефросиньи Дмитриевны. Что за подозрение, она не знала сама. Просто возникла и связалась в уме цепочка: Борис — кабинет — Алексей Палыч — пожарный инспектор.

После условного стука дверь в подвал отворилась, и Борис увидел растерянного Алексея Палыча, который молча посторонился, пропуская Бориса.

Лаборатория выглядела так, будто в ней повеселилась парочка обезьян. На столе и под столом валялись перепутанные провода. Из приборов на столе была сложена башня, грозившая вот-вот развалиться; инструменты, раньше аккуратно развешанные над верстаком, теперь были разбросаны по полу; даже шкаф был сдвинут со своего места.

Но все это было не главной новостью.

Возле стола стоял мальчик лет восьми, почти ровесник Сереги. Он был закутан в одеяло, молча наматывал на палец кусок провода и изредка шмыгал носом. На лице его застыла обида.

— Опять вырос, — сокрушенно сказал Алексей Палыч.

— Ты зачем все это наделал? — сурово спросил Борис.

— Я играл.

— Разве приборы для игры?

— Мне Палыч уже говорил, — мальчик тяжело вздохнул. — Теперь ты говоришь. Я не знал…

— Мы тоже не знали, что ты вырастешь.

— Разве я вырос? — спросил мальчик.

— Ты что, смеешься?

— Разве нужно смеяться? — спросил мальчик.

— Перестань дурака валять!

— А ты не поздоровался. Мне Палыч говорил, что, когда приходишь, всегда нужно здороваться.

Борис мельком взглянул на учителя. Тот пожал плечами.

— Ну, привет, привет, — усмехнулся Борис. — Что еще скажешь?

— Привет, — дружелюбно сказал мальчик. — Ты только не говори так громко. Мне это почему-то неприятно.

— Почему-то? — иронически переспросил Борис.

— Да, — серьезно ответил мальчик. — Только я не знаю почему.

Алексей Палыч положил Борису на плечо руку.

— Боря, — сказал учитель, — ты все-таки с ним помягче. Ты не забывай, кто он.

— Алексей Палыч! — возмутился Борис. — Что ж, так всегда будет?! Он будет все ломать, а его — по головке? Если бы я столько наломал!..

— Ты и ломал, — сказал Алексей Палыч. — Пылесос, например.

— Правильно, — согласился Борис. — Но сколько мне было лет — и сколько ему.

— А сколько ему? — спросил Алексей Палыч.

— Сколько тебе лет? — спросил Борис.

— Не знаю. А сколько нужно?

Борис ничего не ответил, только вздохнул — усталым таким, родительским вздохом. Он был очень сердит в эту минуту. Ведь столько труда затрачено на лабораторию. Его личного труда и его выдумки. И тут появляется какой-то дурачок с какой-то дурацкой планеты и наводит свои порядки, вместо того чтобы подарить летающую тарелку или хотя бы лучевой пистолет. Правда, мальчишка не спорит и выглядит виноватым, но это почему-то злит еще больше. Не будь здесь Алексея Палыча, космический гость получил бы пару затрещин.