Легкие горы - Тамара Михеева

Динка слезла с подоконника и подошла к входной двери. Прислушалась. Открыла дверь и высунула голову в подъезд. Никого. Внизу хлопнула дверь, и Динка захлопнула свою, будто испугалась чего. И тут же зазвонил телефон.

– Динка! Ты дома? Все хорошо у тебя? Ты поела? Как в школе дела? – Мама задавала вопросы с такой скоростью, что Динка успевала отвечать только «Да-да-да-да-да!».

– Что «да»? Как в школе дела, я спрашиваю? – засмеялась мама.

– Хорошо, – засмеялась и Динка. – А ты когда придешь?

– Ну, как обычно, Дин, ты не скучай там без меня, почитай… Уроки сделала?

– Ой, мам, ко мне пришли! Я сделала! Я в подъезде буду!

– Дина! Оденься тепло! Слышишь?

Но Динка уже бросила трубку и побежала открывать дверь.

– Будешь в дом играть?

Кира Валеева никогда не заходит за Динкой сама, всегда посылает сестренку. Кире одиннадцать лет, а ее сестре Арине – шесть, но родители Киру без Аринки никуда не отпускают. Пока Аринка бегает по подъезду и собирает девчонок, Кира обустраивает площадку между третьим и четвертым этажами, она самая безопасная. На четвертом этаже все соседи приходят домой поздно, а на третьем живут старенькая, почти глухая бабушка, Богомолы, которые никогда не гоняют ребят, и сама Динка с мамой. Кира выносит на площадку две кукольных кровати и столик с фарфоровым кукольным сервизом. Динка приносит кукол Дашу и Полину. Соня, только-только прибежавшая из драмкружка, несет коляску со своей Аленкой. Семья получается большая. Приходит еще Маша с первого этажа. Они играют, пока не появляются мальчишки. С мальчишками в дом не поиграешь.

– Идите отсюда! – говорит им Кира. – Мы первые вышли!

– Ну и что? Подъезд общий! – чуть ли не хором отвечают близнецы Озеровы, Рома и Никита, из сорок первой квартиры.

Динка каждый раз боится, что они поругаются с мальчишками и начнется драка или какие-нибудь подлости, но Кира смотрит на них своими большими темными глазами, Кира красавица, она учится с Озеровыми в одном классе, и все знают, что близнецы в нее влюблены с детского сада. Что бы Кира ни говорила, мальчишки все стерпят.

Мальчишки остаются на той же площадке, куклы отодвигаются в сторону, приходит время страшных историй. Из своей квартиры выходит Данька Богомол, он выносит три низких скамеечки, его папа специально их сколотил, чтобы ребята в подъезде на полу не сидели. Данька учится с Динкой и Соней в одном классе, он тихоня, но его никто не обижает. Он какой-то особенный.

По страшным историям большой спец Соня. У Сони смешная двойная фамилия – Люфучинь-Попова. Это потому, что ее дед – настоящий китаец, а бабушка – русская, и, когда ее папа родился, родители дали ему двойную фамилию. Из-за фамилии у Сони много проблем, ее дразнят в школе и пристают с расспросами.

– Скорее бы уже замуж, – говорит Соня в ярости, когда ее сильно достанут. Соня влюблена в Ромку Озерова. Наверное, из-за фамилии.

Но сегодня никакие истории не шли у Сони. Настроение у нее какое-то бешеное.

– Давайте по снегу босиком бегать! – вдруг предложила она.

Все посмотрели на нее с недоверием.

– Да, давайте! Я передачу смотрела: это жутко полезно. Сразу все болячки как рукой снимает!

– Ага, я и так кашляю, – сказал Ромка. – Еще и по снегу…

– Вот и выздоровеешь! Я серьезно! Организм получает стресс, и в нем включаются какие-то там защитные механизмы, и твой иммунитет начинает работать в тыщу раз сильнее!

Соня уговорит кого хочешь. Сначала Ромка смотрел с опаской, а она уже схватила Динку за руку и потащила вниз.

– Кто со мной, тот герой, кто без меня, тот паршивая свинья! – крикнула она на бегу.

– Подожди! – И уже у самой двери Ромка зашептал Соне почти на ухо: – А если родители увидят?

– Да брось! Чего им в окно смотреть! Больно надо! Боишься?

– Вот еще!

Уже все спустились за ними на первый этаж.

– Сумасшедшие! – сказала Кира.

А Динке вдруг стало так весело, будто она и впрямь с ума сошла. Она рассмеялась, сняла тапки, носки и увидела, что Данька Богомол тоже разувается. А еще тихоня! Вчетвером они стояли перед закрытой подъездной дверью. Ногам было холодно уже сейчас, но Соня смотрела отважно, и отступать было некуда.

– Я тоже хочу! – сказала Аринка, но Кира на нее цыкнула.

– Кто первый замерзнет, тот дурак! На раз-два-три! – скомандовала Соня и тут же распахнула дверь.

Снег обжег ступни, звездное небо – глаза. Соня забашила^[1] Ромку и крикнула:

– Лови!

Он бросился за ней, а Динка с Данькой засмеялись и побежали следом. Было даже совсем не холодно, только весело.

– Соня, Соня, смотри! – И Динка прошлась колесом, ее мама недавно научила. Теперь от снега горели и ладони. Она выпрямилась и увидела, что Соня вдруг бросилась к подъезду.

Мальчишки и Динка побежали за ней.

– Ага, сама и дура! – завопил на весь подъезд Ромка. Но Соня его не слушала, она судорожно надевала носки и тапки. А потом прикрикнула на них:

– Быстрее! Мой папа идет!

Сонин папа зашел в подъезд через минуту. Ребята выстроились у стен с двух сторон, как почетный караул. Увидев их, Сонин папа кашлянул и сказал строго:

– Не стойте здесь, от двери дует.

Тогда Динка не выдержала и хихикнула. Знал бы Сонин папа! Соня показала ей кулак и сделала страшное лицо.

Ходить в гости

Раньше Динка никуда не ходила одна. В большом городе, где они жили до Лесногорска, одной ходить было нельзя: папа Сережа забирал ее на машине из школы и отвозил прямо домой. Гуляла она только с мамой во дворе или в парке, до которого тоже нужно было ехать на машине или трамвае. Одну из дома Динку там никогда не отпускали, даже в ближайший магазин в доме напротив. В большом городе на улице было много людей, которые могли Динку обворовать, избить, украсть и убить. Еще там можно было заблудиться и потеряться.

В Лесногорске заблудиться нельзя. Он – маленький. И все улицы стекаются к центральной площади, на которой стоит Дворец культуры, окруженный парком. А Динкин дом вообще отовсюду видно, он стоит на пригорке, у подножия горы.

Мама работает весь день, даже на перерыв редко приходит, и если Соня после школы идет сразу в драмкружок, то Динка провожает ее до Дворца культуры, который все называют просто Дворец, а потом идет по гостям.

Сначала она заходит к Аленушке. Это кукла. Маленькая кукла с ладошку, в алом русском сарафане, в кокошнике, расшитом белым бисером, с косой почти до колен. С красными бусами. Кукла, которая не продается. Она стоит у кассы, и все, видя ее, спрашивают: