Энола Холмс и зловещие знаки - Нэнси Спрингер

— Углём?! — хором восклицают дворецкий и кухарка.

— Именно. Если присмотреться, видно чёрную пыль и мазки. После него от изначального рисунка почти ничего не осталось. Как вы думаете, что здесь было изображено?

Мистер и миссис Лэйн обмениваются неловким взглядом, и Лэйн отвечает:

— Очаровательный, хрупкий цветок...

— Хризантема, — резко перебивает его Шерлок.

— ...в венке зелени.

— Среди лиан, — ещё жёстче поправляет слугу Шерлок. — Вы не узнали руку художника?

Тишина. Супруги выглядят заметно расстроенными.

— Ну, — наконец произносит миссис Лэйн, — напоминает... — Она не в силах вымолвить, что именно напоминает ей узор на конверте.

— Мы не можем этого сказать, мистер Шерлок, — умоляюще протягивает Лэйн.

— О, бросьте! — отмахивается Шерлок. — Вы оба прекрасно знаете, что этот карандашный рисунок принадлежит моей матери.

Он имеет в виду леди Евдорию Верне Холмс, пропавшую около года назад и, судя по всему, вовсе не похищенную. Всё указывало на то, что пожилая эксцентричная дама сбежала из дома.

А вскоре после неё родное гнездо покинула и дочь леди Евдории, младшая сестра Шерлока юная Энола Евдория Хадасса Холмс, четырнадцати лет от роду.

После долгой паузы миссис Лэйн робко спрашивает великого детектива:

— Мистер Шерлок, вы хоть что-нибудь слышали о леди Холмс или о мисс Эноле?

Имя сестры зажигает созвездие эмоций на остром лице Шерлока.

— Ах да, мы с Энолой несколько раз встречались в Лондоне, однако встречи наши заканчивались не так, как мне бы того хотелось.

— У неё всё хорошо?

— Даже слишком. Вначале она переписывалась с матерью через колонку объявлений в «Pall Mall Gazette» закодированными сообщениями.

Миссис Лэйн бросает взгляд на мужа. Тот прочищает горло и уточняет:

— Вы разгадали шифр?

— Их было несколько. И — да, разумеется, разгадал. Кроме одного, который кажется мне бессмыслицей. — Смущённый своим же признанием, великий детектив начинает говорить более грубым тоном: — В любом случае я знаю наверняка, что кодовое имя моей матери — Хризантема, а сестры — Лиана. — С этими словами он стучит пальцем по карандашному рисунку на конверте.

Мистер и миссис Лэйн так громко ахают, что колли Реджинальд просыпается и вскакивает на белые лапы, насторожённо поднимает голову и, навострив уши, поводит носом.

— Реджинальд, — с серьёзным видом обращается к нему Шерлок, как если бы перед ним стоял не старый пёс, а доктор Ватсон. — Леди Холмс ни разу не заявила о себе за все эти долгие месяцы. Почему мы внезапно получили этот конверт? — Его длинные худые пальцы отбивают ритм по плотной коричневой бумаге. — И что лежит внутри?

— Принести нож для писем, сэр? — спрашивает Лэйн.

— Нет. Я не могу его вскрыть. — Как воспитанный джентльмен, Шерлок не смеет читать чужие письма. — Оно для Энолы.

Шерлок Холмс убирает лупу в карман и поднимается — такой же насторожённый, как и колли Реджинальд, словно ищейка, напавшая на след.

— Я заберу его с собой в Лондон и отдам сестре.

Мистер и миссис Лэйн поднимаются вслед за ним, потрясённые и полные сомнений.

— И вы знаете, как её отыскать, мистер Шерлок? — недоумевает дворецкий.

— Да, — отвечает детектив с хитрой полуулыбкой и уверенным блеском в глазах. — Да, пожалуй, знаю.

Глава первая

Тем судьбоносным утром я пришла в контору доктора Лесли Т. Рагостина, учёного искателя и моего выдуманного работодателя, в идеально подогнанном по фигуре пышном платье из зелёной, как листья омелы, шёлковой ткани фай, с широким воротничком из органзы и в шляпке в тон на изящной красновато-каштановой шевелюре — то есть парике цвета розового дерева, а главное — с обручальным кольцом на пальце.

— Доброе утро, миссис Джекобсон! — выкрикнул слуга, придерживая мне дверь.

— Доброе утро, Джодди! — ответила ему я и улыбнулась. А если честно, положительно просияла. Наконец-то месяц спустя он научился звать меня как положено. Не то что в то самое первое утро, когда я пришла на работу в дорогом платье, заказанном у швеи (из нансука сливового цвета и с оборками), и с кольцом.

— С этого дня обращайтесь ко мне «миссис Джекобсон», — строго сообщила я тогда всем работникам «доктора Рагостина». Экономка миссис Фицсиммонс, кухарка миссис Бэйли и Джодди собрались по моей просьбе и смотрели на меня с нескрываемым изумлением. — Миссис Джон Джекобсон. — Я вытянула левую руку, демонстрируя обручальное кольцо, купленное накануне у ростовщика.

— С ума сойти! — воскликнул Джодди. Его большие глаза, выглядывающие из-под нелепой шляпы, которой требовала его униформа, округлились. — Это ж золото! Настоящее, да?

— М-м... примите наши поздравления, — сказала миссис Фицсиммонс. — И простите, что не проявляем радости. Признаюсь, мы ошеломлены,

Как и я сама, однако не объяснять же прислуге «доктора Рагостина», что мой брат Шерлок слишком многое обо мне узнал во время расследования дела, связанного с лордом Уимбрелом и таинственным кринолином, и мне пришлось покинуть Ист-Энд, бросить в пансионе все недорогие наряды Лианы Месхол, вульгарные светлые шиньоны и дешёвые побрякушки и в очередной раз подобрать для себя новую маску.

— Вы не проявляли никаких подобающих... э-э... симптомов, — объяснила миссис Фицсиммонс.

— Что за чушь! — воскликнула прямолинейная миссис Бэйли. — Этот мистер Джекобсон, верно, взялся оттуда же, откуда и доктор Рагостин, а?

Миссис Фицсиммонс и Джодди ахнули. Впервые кто-то из прислуги осмелился намекнуть мне на то, что моя карьера построена на выдумке и паутине белой лжи. Само собой, мне следовало сурово осадить миссис Бэйли, однако раздутая, как ежиха, недовольная кухарка так меня позабавила и умилила, что я залилась смехом.

Все трое разинули рты.

— Миссис Бейли, вы совершенно правы, — призналась я, всё ещё улыбаясь. — Однако скажите, хорошо ли вам платят? Хорошо ли с вами обращаются? Нравится ли вам здесь? — произнесла я, обращаясь к ним ко всем, и вопросительно вскинула брови.

Все энергично закивали, вероятно вспомнив о неоправданно щедрой праздничной выплате, которую получили на Рождество.

— Что ж, в таком случае... — продолжила я, глядя прямо на миссис Бэйли, — как меня зовут?

Несомненно, обрадованная тем, что её не уволили за смелое заявление, кухарка заговорщицки ответила:

— Конечно-конечно, вас звать... Ох ты ж, забыла.

— Миссис Джон Джекобсон, — повторила я. Имя достаточно распространённое, а значит, никто