Загадка вечернего звонка - Анна Устинова

Варвара тут же выскочила на улицу и принялась вертеть головой во все стороны. На улице уже совсем стемнело. В воздухе кружился редкий ноябрьский снег. Но все-таки Варя сумела разглядеть сестру в тусклом свете фонарей. Та стремительно удалялась по Ленинградскому проспекту в направлении Белорусского вокзала.

Зябко поеживаясь на промозглом ветру, Варвара мысленно пожалела, что осталась в драных домашних джинсах, которые совершенно не защищали от холода. Но теперь поздно сетовать. Сунув руки в карманы куртки, девочка последовала за сестрой.

К счастью, путь был недолог. Настасья остановилась возле первого же телефона-автомата. Естественно, подойти к ней вплотную Варя не решилась. Сестра почти наверняка бы засекла её.

Стоя на порядочном расстоянии от автоматной будки, Варвара наблюдала. Настасья сперва набрала номер, что-то коротко бросила в трубку и тут же принялась набирать новый телефон. «Видимо, не застала того, кого было надо», — предположила Варя.

Вторая попытка, по всей видимости, оказалась более удачной. Настасья произнесла в трубку целую речь, бурно при этом жестикулируя свободной рукой. Однако сколько Варвара ни прислушивалась, до неё не долетело ни единого слова. Да и неудивительно: слишком уж далеко от будки пришлось ей остановиться.

Сестра перестала жестикулировать. Теперь она внимательно слушала. Это продолжалось довольно долго. Несколько раз Настасья кивнула. Потом вновь принялась бурно жестикулировать. По-видимому, она упорно пыталась что-то доказать своему собеседнику.

Наконец разговор завершился. Настасья, однако, покидать будку не спешила. Она стояла понурившись и нервно теребила пуговицу куртки. Затем, будто придя в себя, решительным шагом направилась к дому. Варвара в панике метнулась за стоящую на обочине машину. Автомобиль возмущенно запикал. Варя, проклиная на чем свет стоит слишком чуткую сигнализацию, метнулась к соседней машине. На сей раз ей повезло больше. Машина молчала.

Варвара проводила взглядом быстро удаляющуюся сестру. «Час от часу не легче, — пронеслось в голове у девочки. — Сейчас она вернется и, конечно же, обнаружит, что меня нет дома. Но это ещё полбеды. Главное, она немедленно просечет, что я отправилась за ней следом».

Сестра дошла до подъезда и скрылась за дверью. Варвара ломала голову, как лучше выйти из положения. Вернуться и соврать, не моргнув глазом, что ей самой захотелось пройтись? Но Настасья не дура. Такой лабуде она не поверит. Сказать, что зашла к Герасиму? Уже теплее. «Пожалуй, — продолжала размышлять Варя, — я и впрямь забегу к нему. Потому что, как знают все умные люди, самое лучшее вранье то, в котором есть хоть доля правды. И я, как девушка умная, сейчас зайду к Гере, возьму у него какую-нибудь ерунду, а потом спокойно себе заявлюсь домой и ещё разыграю сильное удивление, что Настасья так недолго гуляла».

Сказано — сделано. Герасим Каменев, или, как чаще всего называли его близкие друзья — соратники по восьмому «А» — Каменное Муму, жил с Варей в одном подъезде. Выждав ещё немного, чтобы Настасья наверняка успела войти в квартиру, девочка добежала до подъезда и поднялась на этаж Герасима.

В ответ на её звонок послышался громкий, заливистый лай. Дверь распахнулась. Навстречу Варваре пулей вылетел крохотный пучеглазый песик на длинном красном поводке. Продолжая заливисто лаять, он начал с бешеной скоростью носиться вокруг Вари, опутывая её ноги поводком.

— Арчибальд, прекрати! — завопила она.

— Арчибальд, стоять! — выскочил на площадку Каменное Муму.

— Уйми его! — продолжала кричать Варя. — Я ведь сейчас упаду!

Она и впрямь покачнулась. В это время длинный Герасим резко согнулся пополам и схватил карликового пинчера за ошейник. Пинчер с величественным именем Арчибальд грозно зарычал, но вынужден был подчиниться.

— Что это с ним? — с трудом выпутывая ноги из поводка, осведомилась Варя.

— Да у деда гости. Молодость вспоминают, — бросил Каменное Муму. — Слышишь?

Из большой комнаты действительно доносились громкие возбужденные голоса.

— Слышу, — ухмыльнулась Варя.

— А у Арчибальда от такого количества чужих людей окончательно крыша поехала, — продолжал Каменное Муму. — Он уже двоих бывших дедовых сотрудников тяпнул. Пришлось вот на поводок посадить.

— Понятно, — кивнула Варя.

— А, кстати, где ты была? — спросил мальчик. — Дозванивался тебе, дозванивался, а у вас никто не подходит.

— К тебе шла, — не моргнув глазом, отозвалась Варя.

— Долго же ты шла, подруга, — поглядев на её заляпанные грязью ботинки, буркнул Муму.

— Уж как получилось, — развела руками Варя. И, перехватив руку Герасима, скороговоркой добавила: — Тащи мне, Муму, по-быстрому тряпку. Надо ботинки вытереть.

— А у себя дома ты чисткой обуви заняться не можешь? — угрюмо поинтересовался он.

— Не могу, — решительно заявила Варя.

— Почему же? — поинтересовался Герасим.

— Конспирация, дурак, — кинула на него высокомерный взгляд девочка.

— А-а, — протянул Герасим.

Собственно, он так ничего и не понял, однако тряпку послушно принес.

Варя начала тщательно вытирать ботинки. У Настасьи не должно возникнуть даже подозрения, что младшая сестра выходила на улицу.

Из столовой по-прежнему доносились громкие голоса, среди которых выделялся бас деда Герасима, Льва Львовича Каменева, или, как прозвали его Варя и её друзья, Льва-в-квадрате.

— Ну! — громко воскликнул он. — За наш родной институт!

Звякнули бокалы.

— Смотри-ка, Муму, разгулялись твои старички, — фыркнула Варя.

— Угу, — промычал Герасим.

В этот момент привязанный к вешалке Арчибальд затеял нешуточную борьбу с тряпкой, которой Варя только что протирала башмаки.

— Отдай, — Герасим попытался отнять у пса тряпку.

Но не такой собакой был Арчибальд, чтобы сразу уступить. Карликовый пинчер с утробным рыком вцепился в тапок Герасима.

— А-а! — заорал тот. — Отпусти мой палец.

Дверь столовой широко распахнулась, и в переднюю выплыл Лев Львович Каменев собственной персоной. Седая его шевелюра была растрепана, рыжая борода тоже. А цвет лица сейчас почти слился с бородой.

— Гера-асим, — величественно обратился он к внуку, — что у тебя тут за шум?

— Все нормально, дед, — буркнул Муму. — Видишь, ко мне Варвара пришла.

— И ты, нахал, держишь прекрасную даму в передней? — кокетливо проговорил дедушка. — Воспитываешь его, воспитываешь, — покосился он на Варю, — и все впустую.

— Лев Львович, не беспокойтесь. Я на минуточку, — с ангельским видом проговорила Варя. — Мне только надо взять у Герасима одну тетрадку.

Арчибальд, которому порядком надоело сидеть на привязи и общаться с Герасимом, громко и противно завыл. Он явно просился к любимому дедушке. Глаза у Льва-в-квадрате увлажнились, и он, с чувством воскликнув: «Ах ты мой сладенький песик! Родной мой сыночек!» — подхватил пинчера на руки.