Мы – Разбойниковы - Сири Колу

– Что – что? – Карло притворился, будто не понял.

– Этот ребенок! А ну объяснись. Немедленно!

Страшнее Хели может быть только один человек – Хильда в гневе. И, кажется, этот человек был здесь, рядом.

– Ты вечно говоришь, что я не умею быстро принимать решения, – Карло обиделся. – Ну так вот! В этот раз я послушался своего озарения! Прежде чем отправиться на пенсию, – Карло заговорщицки подмигнул Калле, – каждый из нас имеет право на озарение века!

Разбоймобиль по-прежнему несся как бешеный. Поначалу за окном мелькали пейзажи, знакомые по поездкам к бабушке, но вскоре Хильда ударила по тормозам и свернула на грунтовку. В этот момент папа наверняка потерял нас из виду, даже если пытался догнать. Я осталась один на один с целой машиной разбойников.

– Отлично поработали, – похвалил Карло.

Я бросила следить за дорогой и наконец огляделась. В задней части разбоймобиля было два сиденья во всю ширину машины друг напротив друга, между ними – раскладной столик, сейчас сложенный у стены, и куча всяких потайных щелок, мешочков, выдвижных ящиков и полочек. Из-за спинок торчали свернутые матрасы. Во всем чувствовался порядок.

Меня сунули на самое дальнее сиденье, возле окна. Я принялась разглядывать странные узоры на окнах и целые ряды свисающих с потолка барби, оттюнингованных под настоящих разбойников. Я, обычная девочка, одна в этом странном враждебном мире! Страшно подумать, в какой я опасности.

– Может, все-таки, – осторожно начала Хильда, – еще можно вернуться.

– Нет, нет и нет! – отрезал Карло. – Не обсуждается. Никуда мы не вернемся. Мне надоело слушать ваше нытье про то, как вам скучно и одиноко. Пожалуйста, вот вам подружка!

– Зачем нам ворованные друзья? – хмыкнул Калле.

Я глянула на него с благодарностью. Может, он их уговорит? Пусть только высадят меня где угодно, а там уж кто-нибудь да спасет.

– Пригодится. Слово атамана.

К моему удивлению, все кивнули, и на этом обсуждение закончилось. Слово атамана – закон. Это первое, что я здесь узнала. И это лишило меня всякой надежды.

Меня не связывали и не завязывали глаза, как обычно бывает в фильмах. Они даже не подозревали, что среди них завелся разведчик, который все берет на заметку. На стоянке я изучала размашистые жесты Бешеного Карло и заметила, что Хильда всегда на полшага впереди мужа – она даже успевает подставить шезлонг за секунду до того, как атаман плюхнется на него после трапезы. Золотко-Пит сновал от одного к другому, точно связывая всех невидимой ниткой – золотозубый челнок, – и все время что-то говорил. Правда, я долго не могла понять что, пока не привыкла. Внимательнее всего я присматривалась к детям. Калле тоже тайком поглядывал на меня. Хели, года на два постарше, в камуфляже с ног до головы, заметила мой исследовательский интерес.

– Смотри-смотри, за просмотр денег не берут, – заметила она деловито, без всякой неприязни. – Но имей в виду: будешь записывать – я всё прочитаю. – И метнула на меня акулий взгляд.

К вечеру семейство припарковалось на пустынном пляже – Хели хотела искупаться. Просто остановились искупаться, как самые обычные люди! И опять меня никто не связал.

– Ну правда, верните меня домой. За меня дадут хороший выкуп! – попросила я в десятый раз.

– Нельзя, – Бешеный Карло рылся в старой пляжной сумке в поисках плавок. – Эк они сели с прошлого лета, мерзавцы. Резинка жмет. Придется награбить новые.

Остальные сдерживали смех. Худышкой Карло отнюдь не выглядел. Плавки были малы ему размера на два.

– Награбим-награбим, – Хильда придала голосу максимальную серьезность.

– Да почему же нельзя? – ныла я.

Хели бросилась в воду и поплыла идеальным бесшумным кролем.

– Шантаж – не наша специализация. Мы специализируемся на разбое, вот это мы умеем. – Бешеный Карло взял ножницы и отхватил от своих кальсон сначала одну, потом другую штанину. – Вот вам и плавки!

– Возможно, ты об этом не знаешь, – он торжественно обернулся ко мне, – но мы блюдем свое доброе имя. Разбойничья слава обязывает.

– То-то будет вавгововов, когда мы ваявимфя на пвавдник лета ф пленнифей, – Золотко с довольным видом развалился на складном стуле. – Вот уф вабота так вабота, ффё фефть по фефти. Как в фтавые добвые ввемена! В тофьнофти по ваветам Великого Пявнанена.

– По заветам Пярнанена, – подтвердил Карло.

Он яростно растерся полотенцем, хотя успел намочить только ступни, после чего объявил, что для его высокопреатаманства вода слишком холодная.

– «Пленница» – глупое слово, правда? – Хильда протянула мне кулек с карамельками. Наш с Ванамо кулек. – Жаль, что салмиачные автомобильчики уже кто-то выел. Мне кажется, ты любишь салмиак.

– Объект похищения, – Карло торжественно плюхнулся на стул и перебросил косички на грудь. – Объект похищения нам в лагере ого-го как пригодится!

Я неохотно посасывала фруктовую карамельку и старалась запомнить каждую мелочь, которая поможет мне сбежать. Да, раз они не хотят меня возвращать, придется убегать самой. У них будет праздник лета – это я намотала на ус. Пригодится. Хотя, надеюсь, к тому времени меня там уже не будет. Но если что, во время праздника наверняка получится смыться.

– Вам что, и деньги не нужны? – осмелилась я наконец.

Интересно, сколько папа согласится за меня заплатить? Вряд ли больше половины от стоимости BMW. Тем более у них осталась еще одна дочь.

– Чё? – Бешеный Карло закинул себе в рот последний салмиачный автомобильчик.

Да что ж такое, и здесь мне ничего не достается!

С другой стороны, почувствуй себя как дома.

Золотко фыркнул:

– Мыфьи пуки, Карло. Она говорит про мыфьи пуки.

И тут разговор принял интересный оборот.

– Детка, мышьими пуками мы не интересуемся. – Карло подбросил недожеванный автомобильчик в воздух. Вот этого Ванамо никогда не делала. – На что они нам?

– А что же вы тогда грабите? – изумилась я.

– Тебе список нужен? – Хели лениво вытряхнула воду из уха. Она сидела на раскладном стульчике и листала уграбленный музыкальный журнал Ванамо.

– Почему бы и нет?

Я принесла из машины записную книжку и стоически выдержала Хелину презрительную ухмылку – для нее обложка была слишком розовой. Достала из-за приборной доски ручку и призывно помахала ею над страницей. И разбойники начали диктовать.